- Неужели амне? Ты что, её носишь?
- Она же дикая, - удивился Нат. – У меня нормальная есть.
Существо, урча, потянуло к девушке лапки. Варя опасливо отодвинулась, но разглядывать корону не перестала.
- Удивительно… вряд ли ещё у какого правителя есть такой… питомец, - она хихикнула.
- Пи-и-и! – Требовательно запищала корона.
- Там за клеткой зеркало, дай ей, - окликнул монарх.
Варя последовала совету. Но существо только клацнуло зубами и швырнуло зеркальце обратно. Девушка едва успела его подхватить.
- Не хочет, - пробормотала она, растерянно глядя на корону.
- Ну тогда не обращай внимания.
Варя положила зеркало на место и вернулась к стулу. Существо снова загрохотало о прутья, требовательно пища. Из-за туч выглянуло солнце, и водяные струйки на стёклах заблестели.
- У тебя такая интересная жизнь… а где тебя ранило-то?
- Этого пока не скажу.
- Почему?
Нат отмахнулся.
- Не сейчас. Ещё мало что ясно, а я и так уже совершил глупость.
Варя умолкла, понимая, что дальше спрашивать бессмысленно. Поднявшись, она выглянула в окно. Внизу шелестел умытый дождём сад, а рядом расположилась широкая площадка для игр с кольцами для волейбола и столбиками для сетки. Повисшая тишина не давила, она казалась спокойной и умиротворяющей. Даже корона перестала шуметь.
Обернувшись, Варя заметила, что Нат разглядывает её с задумчивой улыбкой. Она и сама против воли улыбнулась.
- Что?
Его лицо вдруг вытянулось, и мужчина вскинул руки.
- Замри, - и тут же посмотрел на неё сквозь рамочку из пальцев. – Так… вот так и стой.
Он развернулся и, опершись о простыню локтём, дёрнул за шнурок лампы, выключая её. Потом полез в стол и вынул оттуда лист бумаги с планшетом и карандаш.
- Что… ты чего? – Растерялась девушка, оборачиваясь всем телом. – Меня?..
- Тебя-тебя, - Нат уже откинулся обратно на подушки. – Встань, как раньше.
- Но…
- Варвара! – Требовательно окликнул мужчина.
Вздохнув, девушка подчинилась.
- Теперь улыбнись.
Она попыталась, но смущение настолько овладело ей, что не получилось так же открыто, как раньше. Нат уже начал набрасывать портрет; карандаш скользил по бумаге, подчиняясь уверенной руке. Мужчина в очередной раз взглянул на девушку и нахмурился, потом уткнулся в лист.
- А… что там?
- Да не знаю, - он почесал в затылке. – Хм. Слушай, тебе интересно, как корона ожила?
- Конечно, - обрадовалась девушка.
Морщины на лбу Ната разгладились. И он заговорил о коронации. Варя слушала, как он начал обещать людям, что всё будет хорошо, а корона, узнав, что именно он будет править, в ужасе сбежала. И так смешно монарх это рассказал, что она от души расхохоталась.
Даже рассказывая, Нат не переставал рисовать. А она наблюдала за бегающими туда-сюда глазами – поспешный, жадный взгляд, который не упускал ничего – за тем, как он прикусывает губу и тут же отпускает, как всё шире становится улыбка. И видела вдохновлённого художника. Ещё одна грань пока малознакомого, но уже такого интересного человека.
И стало уже совершенно неважно, что он без парика очень странный и некрасивый. В конце концов, каждый мог оказаться на его месте, тоже заболеть. И ведь Нат стойко отнёсся к тому, что она увидела его таким. Надо иметь большую смелость, чтобы предстать в неприглядном виде перед человеком, который нравится.
Нат положил карандаш на стол и протянул рисунок Варе.
- Держи. Если хочешь, можешь забрать.
Она взяла лист и восхищённо замерла. Девушка даже не представляла, что может быть такой красивой. На портрете она просто светилась. Казалось, улыбка озаряла весь мир, и тучи стыдливо раздвинулись, пытаясь спрятаться за раму окна.
- Спасибо, - она невольно приложила ладонь к щеке, пытаясь скрыть смущение. – Это восхитительно!
- Какая модель, такой и рисунок, - подмигнул Нат. – Не смущайся, это тебе не идёт.
Варя подняла на него взгляд и опустилась на стул.
- А ты, значит, художник, - и обернулась, вспомнив, что заметила листы на стенах.
- А ещё обладатель нескольких дополнительных талантов, - прорекламировал себя монарх.
К полосатым зелёным обоям были прикреплены рисунки – в основном детские, корявые, но был и более профессиональный, со своими огрехами, выдающими художника, которому еще многому предстояло научиться. Все они изображали либо Ната, либо его же, но с детьми разных возрастов.
- Чьи рисунки?
- Детдомовцев, - в голосе Ната появилась плохо скрытая нежность. – Я их навещаю иногда.