***
В переплетении дворцовых коридоров можно было легко потеряться. Рогнеда бежала наугад, едва не задевая пол бутылочкой, плотно прижатой переплетением ремешка к животу. Вдоль стен тут и там стояли столики с вазами и статуи, и крысе легко удавалось спрятаться, когда мимо проходили люди.
Вскоре колдунья устала. Она забилась в первую попавшуюся щель и, отдуваясь, разлеглась. Места здесь было впритык: казалось, другая крыса пыталась прогрызть себе ход, но потом забросила это дело. Или отложила, проголодавшись.
Отдохнув, Рогнеда на всякий случай проверила, легко ли откручивается крышка. Совсем неожиданно обнаружилось, что нет. Крыса битый час провозилась, чтобы открыть яд, даже вынула бутылочку из шлейки. Наконец крышка поддалась; открутив её и тут же закрутив, Рогнеда осторожно высунулась из своего укрытия. Мимо прошёл какой-то господин. Колдунья посмотрела ему вслед и бросилась дальше. Впереди она увидела открывающуюся дверь и, рванувшись, спряталась за неё.
– Ваше Величество, через пять минут полдник. Королева хотела составить вам компанию во время него в янтарной гостиной.
– Хорошо, Илиштольц, буду там.
Дверь закрылась, и крыса теперь увидела двух мужчин. Они уходили прочь, но Рогнеда сразу узнала короля по светлым волосам и зелёному камзолу с золотой отделкой.
– Я вам ещё нужен?
– Думаю, нет.
– В таком случае, я прослежу, чтобы всё было готово, – сопровождающий монарха поклонился и развернулся, чтобы пойти назад.
Колдунья юркнула за штору. Потом побежала за придворным.
«Королева, – думала она, хмурясь. – Как я могла забыть? Она тоже не пустит Амари на престол, умрёт король или нет. Нужно избавиться и от неё!».
На миг она испугалась, вдруг ощутив, насколько хладнокровно может рассуждать о чьей-то смерти. Монарх и его мать ничего ей не сделали, и виноваты были только в том, что занимают трон. Колдунья замерла, сердце бешено забилось.
«Что же я… становлюсь убийцей? Убийцей невинных?».
Как же низко она пала. И как высоко вознесётся.
В голове пронеслись воспоминания о её мечтах: коронации Амари и куче нарядов, которые достанутся ей. О счастливой, безбедной жизни. Натрияхлоридий и Эрменгарда ей никто. Важно подумать о себе.
И тем не менее, лапки дрожали, когда Рогнеда двинулась дальше, вслед за придворным. Всё казалось простым. А на деле куда сложнее: ведь теперь мешали не внешние факторы, не кошки и крысоловы. Ей мешала собственная совесть, проснувшаяся так внезапно. Вдали от дворца монарх казался абстрактной помехой. Но она снова увидела его, и перед ней был живой человек.
«Это помеха, просто помеха, – убеждала себя колдунья. – Нельзя бросить всё только из-за того, что тебе кого-то стало жалко! Мы тоже справимся с ролью правителей. Ну хорошо, – теперь она уже пыталась договориться с собственной совестью. – Я просто подолью яд и уйду. Не буду я смотреть, как они чахнут и умирают. Пара капель – и они просто исчезнут, уйдут в мир мёртвых. Там ведь всем хорошо. Можно сказать, я им милость оказываю. Никаких больше забот – кто ж о таком не мечтает? Но мне нужны Амари и этот трон!».
Она быстро догнала придворного, который начал спускаться по лестнице.
«Идёт тут, – нервно дёрнув хвостом, с внезапной истеричной весёлостью подумала она. – И не знает, что скоро будет прислуживать нам, – крыса вздохнула, прыгая на ступеньку ниже. – Может, отказаться от плана? Всё бросить… и всю жизнь провести в бегах? Ходить старой кошёлкой?».
Мысли об ужасном облике придали ей решимости. И она отбросила мысли об отступлении.
«Я слишком долго мучилась. А эти тут… полдничают, – начала распаляться Рогнеда. – Живут в богатстве! Да в конце концов, из-за кого я теперь скрываюсь? "Ах, на короля покусились", – передразнила она статью в газете. – Подумаешь, несколько часов галлюцинации видел. Не помер же. Нажаловался – вот и пусть теперь пеняет на себя!».
В янтарной гостиной уже суетились служанки. Илиштольц вошёл; следом пробралась крыса и тут же юркнула под кресло. Теперь ей были видны лишь ноги – но зато она могла видеть, когда комната опустеет.
«Надеюсь, они успеют оставить чай или вино… что у них там… хоть на пару минут!» – В волнении подумала Рогнеда.
Всем её существом овладел азарт. Она и боялась того, что собиралась сделать, и жаждала.
«Ну же, – с нетерпением думала она, а желудок сжался от предвкушения неизбежного. – Скорее, скорее! Вот копуши, канителятся и канителятся!».
Мимо ног придворного прошли ноги ещё одной служанки, тихо стукнул о стол поднос.
«Оно! – Взрывом ударило в мозг, и крыса мучительно поджала хвостик. – Дуры, быстрее!».
– Гм, – в голосе мужчины послышалось удовлетворение. – Хорошо, как раз вовремя. А теперь уходим, они вот-вот будут здесь.
Женщины поспешили прочь, и Рогнеда заулыбалась. Илиштольц вышел последним. Он придержал дверь на несколько секунд, потом закрыл.
Колдунья пулей вылетела наружу! Её цепкий взгляд метнулся вверх. Столик был рядом. Прыгнув на кресло, потом на скатерть, она начала отвинчивать крышку принесённой бутылочки.
В двух чашках поблёскивал тёмный, ароматный чай. Крыса, торопясь, опрокинула бутылочку, и прозрачная жидкость полилась в напиток. Чашка наполнилась до краёв, и Рогнеда быстро подняла склянку. Потом перевернула её над второй чашкой и, опустошив, гордо посмотрела на дело своих лап.
Снаружи раздались шаги. Крыса вздрогнула и метнулась прочь; хвост ударил по стеклянному боку бутылочки. Юркнув под кресло, Рогнеда услышала стук бутылочки о ковёр и вздрогнула. Оставила улику!
Дверь открылась. В комнату, придерживая полы длинного платья, вошла женщина – судя по расшитым бисером туфлям, это была королева. Следом вошёл мужчина в зелёных брюках. Представление началось.