***
Глутамат был самостоятельным конём. В это утро он раздобыл себе подковы, и сейчас отдирал старые, изношенные прямо зубами. Потом аккуратно поставил четыре гвоздя на шляпки, положил новую подкову так, чтобы острия прошли сквозь дырочки, и наступил.
Осталось подкову прибить. Не имея рук, жеребец подошёл к делу по-своему. Перебирая тремя ногами, он вышел из конюшни и направился к дворцу, у которого стояли на посту гвардейцы. День был пасмурный, и латы тускло поблёскивали. Ветер колыхал траву под ногами. Подкравшись сзади к одному из латников, конь прицелился – и точным, метким ударом в спину уронил гвардейца на землю! Гвозди глубоко ушли в копыто.
Пока мужчина, ругаясь, поднимался, конь деловито потопал подкованной ногой и удовлетворённо направился обратно в стойло. Ещё две подковы он прибил об других гвардейцев, которые ничего не подозревали до самого последнего момента. Наконец подошёл черёд последней подковы.
Глутамат обошёл конюшню и начал красться, оглядываясь, под защитой кустов вдоль главной дороги, ведущей к распахнутым воротам. Пострадавший от копыта гвардеец, заметив его, погрозил кулаком и снова потёр спину через кирасу.
У ворот стояла ещё пара латников. Об одного из них Глутамат и собирался завершить процедуру. Подобравшись поближе, конь осторожно высунул морду из листвы. Мужчины смотрели на улицу – всё было идеально! Поднявшись в полный рост, жеребец развернулся, поджал заднюю ногу…
- Стоп!
Конь изумлённо перевёл взгляд на вошедшего через ворота человека. Гвардеец, проверявший какую-то бумагу – по-видимому, незнакомец успел показать документы – тут же поспешно отскочил.
- Ай-яй-яй, такой взрослый конь, и так себя ведёт! – Скрипучим голосом продолжал незнакомец, качая головой. Его чуть вьющиеся волосы до плеч ерошил ветер.
Глутамат развернулся к нему и одарил мрачным взглядом.
- Что не так? Неужели этот человек тебя обидел?
Конь фыркнул, тряхнув головой. Пришелец всё испортил!
- Значит, ты просто расшалился, – понял мужчина. – Иди-ка в стойло.
Ответом было презрительное фырканье.
- Ага… налицо избалованность, – незнакомец задумчиво приложил палец к подбородку. – Послушайте-ка, чей это конь?
- Короля, – последовал ответ, и гвардеец отдал бумагу обратно.
- Дружок, твой хозяин вряд ли обрадуется такому поведению, – мужчина свернул лист. Глутамат в ответ продемонстрировал не до конца вбитую, блестящую подкову. – Нет-нет, это не ко мне и даже не к гвардейцам. Если уж ты настолько самостоятелен, что подковываешься сам, то должен знать, что тебе может помочь кузнец. Проводить?
Глутамат рассерженно потоптался и выдохнул.
- Как ты относишься к своему хозяину?
Конь вопросительно изогнул бровь.
- Хочешь его расстроить?
Глутамат снова потоптался и смущённо отступил. Мужчина спокойно шагнул к нему.
- Я тоже так не думаю. Порадуй монарха, подкуйся как следует.
Конь снова отступил. Этот мужчина в непримечательной одежде и с барсеткой видел его насквозь и надавил на больное место. Нату и так от скакуна досталось, и лишний раз сердить хозяина Глутамат не хотел. К тому же незнакомец так уверенно надвигался, что совсем сбил коня с толку. И Глутамат поспешил сбежать.
Подкова ещё болталась на гвоздях, но идти к кузнецу было слишком скучно. Коню нравилось лягать латников и получать за это приятный бонус в виде крепко сидящей «подошвы». Решение пришло ещё по дороге к конюшне. Хозяин ничего не увидит, да и не его Глутамат пнёт в последний раз. Конь с ухмылкой огляделся.
Блуждающий в поисках жертвы взгляд скользнул по раскрытым воротам стойла, к которым, не видя его, направлялся конюх, по лужайке, и остановился на крыше. Там, сверкая стальной каской, в безупречно сидящем рыжем мундире стоял капитан гвардии. Он, словно орёл, высматривающий добычу, обводил окрестности цепким взглядом.
Если бы сэр Ульрих знал, какие мысли вызовет у королевского скакуна его каска, мужчина снял бы её от беды подальше. Но капитан искренне полагал, что головной убор защищает его очень хорошо.
Стальной блеск загипнотизировал Глутамата. До чего было бы славно дать по каске копытом! А как полетит с крыши капитан, будет отдельным представлением. О том, что сэр Ульрих мог убиться, неудачно упав, конь даже не подумал. Он вообще редко задумывался о последствиях своих поступков, поэтому и причинил Нату столько хлопот и наградил несколькими травмами.
Глутамат прокрался к конюшне и тихо зашагал по стене, поджимая заднюю ногу. Осторожно выглянув из-за края крыши, он убедился, что капитан его не видит. А затем, встав на черепицу, подобрался поближе, развернулся…
Реакция сэра Ульриха была молниеносна. Конь даже не успел сообразить, что происходит, а уже обнаружил себя влетающим в окно дворца с отлично прибитой к ноге подковой. Капитан гвардии пронаблюдал, как вредное животное грохнулось в коридоре, и с ухмылкой перебросил из руки в руку кувалду. Параноидальные подозрения в очередной раз спасли его.