После обеда Илиштольц проводил Ната с Сиреневую гостиную, где короля дожидался прибывший психолог – Пётр Семёнович Андрюшкин.
Гостиные назывались по цветам не случайно – они были тематически украшены, и цвет обоев имели соответствующий. Эти комнаты, как и многие во дворце, радовали простором и большими окнами, расчерченными множеством реек.
Церемониймейстер распахнул двери и возвестил о прибытии монарха. Когда следом вошёл Нат, возле стола, по бокам которого расположились два кресла, уже стоял Андрюшкин.
Внешность у него была примечательная – начиная с овального, некрасивого мясистого лица, на котором было написано дружелюбие, и кончая одеждой, в основном царосской, но дополненной вещами продвинутой страны – самозастёгивающимися однотонными кроссовками, электронным поясом и электронной же барсеткой. Последняя открывалась проведением по ней пальцем обладателя – контактная поверхность узнавала отпечатки. Мужчина был среднего роста, как монарх, и имел тёмные, чуть вьющиеся волосы до плеч. В целом гость производил впечатление двоякое – что-то в духе притягательного уродства.
Нат попросил церемониймейстера подождать за дверью и прошёл к одному из кресел, а Андрюшкин поклонился. На вид он был куда старше короля, лет тридцать пять-сорок.
- Мне доложили, – Нат опустился в кресло и жестом пригласил сесть гостя. Тот подчинился. – Что вы имеете на меня претенциозные планы.
- Именно так, – скрипучим, но приятным голосом отозвался мужчина – И поскольку я уже наслышан о вашей проблеме, времени разговор займёт немного.
- Так, и в чём, вы думаете, моя проблема?
Андрюшкин постучал пальцем по лбу.
- Она здесь. Только в вашем сознании.
Король с разочарованием откинулся на спинку кресла и вздохнул.
- Вы пятидесятый, кто мне это говорит. Разговор и правда короче некуда.
Собеседник покачал головой с лукавой улыбкой.
- Не спешите. Когда вы общались с последним?
Нат скептически взглянул на него, но задумался, решив посмотреть, что из всего этого выйдет.
- Лет в четырнадцать-пятнадцать.
- Подростковый возраст, – кивнул психолог. – Вы тогда ещё были осторожны с миром, верно? Боялись, что вот-вот случится какая-то неприятность, желали спрятаться в уголке и тихо сидеть, чтобы только не пораниться?
Король кивнул, признавая его правоту.
- И, конечно, следовали советам с оглядкой, ожидая очередного проявления неудачливости.
- Так. Но оглядываться на возможные травмы я перестал, а всё по-прежнему.
- Вот мы и снова подошли к утверждению, что всё в вашей голове. Вы и окружающие настолько убеждены в вашей неудачливости, что это буквально материализуется. Вы когда-нибудь пробовали думать о себе, как о везучем человеке?
Мысль была новой. Нат удивлённо поднял брови и покачал головой.
- Наверное, в этом есть смысл…
- Вы у меня десятый, – ввернул психолог. – Я уверен в том, что говорю. А вот уверены ли вы, что сможете отбросить опасения и смирение?
Нат пристально вгляделся в лицо собеседника. В душе росли убеждённость в правоте этого человека и решимость.
- Да я прямо сегодня буду считать себя везунчиком.
Андрюшкин улыбнулся с видимым удовольствием.
- Вы не возражаете, если я останусь во дворце и понаблюдаю за прогрессом?
- Конечно, – легко согласился монарх, настраиваясь на оптимистичный лад.
В конце концов, удобнее держать психолога рядом – в случае неудачи даже искать не придётся. Но то, что он проявил инициативу в этом вопросе, говорило только о правильности методики.
- Что ж, – монарх поднялся. Андрюшкин тоже встал. – Церемониймейстер позаботится о вашем размещении.
Психолог снова поклонился и проследовал за Натом к двери. Выходя, король сказал Илиштольцу, чтобы тот распорядился насчёт комнаты для гостя, и отправился в свои покои. Времени до собеседования с учителями было ещё полно.
«Итак, – сказал он сам себе, настраиваясь. – Я везучий. Невероятно везучий. Сегодня все мои беды закончатся, и эта травма будет последней».
Он коснулся корсета на шее и улыбнулся. Уверенность крепла, и монарх старался отогнать остатки сомнений.
Сколько он себя помнил, все называли его неудачником. Возможно, вера в это, прочно укрепившись в сознании, и дала результаты в виде постоянных травм. Нат и раньше был готов безоглядно следовать советам, только бы избавиться от невезения. Только получалось плохо. Потом смирился. И вот, через несколько лет, предстояло снова отречься от опасений и наплевать на меры предосторожности.