Глава 24. Всё везение мира
Перечитывая свой дневник, Нат легко мог заметить, что в последний месяц произошло событий больше, чем за предыдущие два года. Приключения стали настоящими, со своими интригами и расследованиями. В его жизни появились Рик и Варя – ну и, конечно, Глутамат.
«Вчера закончилось моё невезение, – писал он сейчас на бледно-синем, разлинованном листе. – Теперь я не уникален… но это огромное облегчение. Вчера я словно обрёл свободу, бегая за короной по собственным покоям. И ни разу не налетел на мебель, даже ногу не подвернул! И смеялся. Это была песня свободы, отклик детства. Возможно, нормальным людям этого не понять… но какое же это наслаждение – пробежать по лестнице и не упасть. Сегодня я проснулся обновлённым, и готов к свершениям!
Да… возможно, вчера я был слишком возбуждён и на многое рассчитывал. Но меня ждало разочарование: ни один из приглашённых учителей Рику не подошёл. То ему что-то не нравилось, то мне. Но, возможно, повезёт сегодня.
Повезёт. Как же много в этом слове счастья. Особенно, когда оно применимо к тебе. Кстати, сегодня я проснулся раньше обычного».
Король покосился на напольные часы у двери. В свете зарождающегося утра стекло над циферблатом поблёскивало, но стрелки можно было разглядеть. Часы показывали половину пятого.
Захлопнув пухлый блокнот, Нат отложил ручку и сел на постели. Его деятельная натура требовала срочно чем-нибудь заняться, а изменения в судьбе окрылили. Энергично одевшись, король взглянул на мирно посапывающую корону – она сидела на столе, откуда была убрана клетка. Железное страшилище переместилось на пол. Мужчина улыбнулся и вышел.
Первое, что бросилось в глаза – отсутствие слуг в коридорах. Но они периодически отлучались, часто по поручениям, и это не настораживало. Душа сейчас требовала простора, и монарх направился в бальный зал.
У входа тоже никого не было – да и зачем, если помещение пустовало до следующего праздника. Распахнув двери, Нат ступил в огромный зал. Эхо шагов отразилось от белых стен; по тусклому, покрытому пылью паркету скользнула длинная тень. За окнами темнело затянутое тучами небо.
Вошедшего окутала духота. Диванчики вдоль стен были накрыты чехлами, шторы сняты. Нат пересёк зал и распахнул высокие двери. В помещение ворвался сырой, прохладный воздух, смахнул со лба чёлку, потревожил безмолвную тишину. Король прошёл к перилам и облокотился на них, улыбаясь наступившему дню. Пусть вокруг пасмурно – главное, что на душе было легко и спокойно.
Позади раздался треск, и балкон дрогнул. Всё тело прошил нервный импульс, Нат резко оглянулся. Между ним и входом пролегла трещина, пол под ногами начал оседать. Озарение возникло где-то в подсознании, а инстинкт уже толкнул к трещине. Перескочить её, спастись!
Балкон переломился. Нога соскользнула, и монарх ударился о кромку. Мышцы непроизвольно напряглись, ужас окутал, оставляя только ждать неизбежного. Всё существо противилось падению.
А потом он рухнул в холодную воду. Огромная плита накренилась, наваливаясь на мужчину. Он попытался обогнуть её, но рукав намертво застрял в щели разлома. В панике Нат рванулся, изо рта вылетел ворох пузырей. Плита продолжала опускаться, таща его за собой в чёрную глубину.
Отлетел в сторону пояс, вжикнула молния. Монарх выскользнул из камзола и, подхватив сползающие очки, начал всплывать. Водная гладь распахнулась, и он судорожно вдохнул. Стерев с глаз воду и отряхнув очки, Нат огляделся. Но вокруг стояла тишина.
«Повезло, что не придавило», – подумал он, плывя к берегу.
Озеро не было широким, хоть и уходило далеко вглубь, соединяясь с морем. Тело содрогнулось от холода, но, к счастью, берег был пологим, и мужчина быстро выкарабкался на песочную насыпь. Нат протянул руку к колышущейся от ветра прибрежной траве.
Позади что-то схлопнулось, и ногу пронзила боль. Хрустнула кость, и Нат закричал, оборачиваясь и пытаясь отпрянуть. Взгляд монарха встретился со взглядом хищной зелёной рептилии.
Аллигатор! В северных широтах! Это уже не было похоже на случайность. Но о нелогичности мужчина сейчас и не задумывался, беспокоясь о собственной сохранности.
– Помогите! – Закричал он, со слезами боли пиная зверюгу по ноздрям. – Пусти! Пусти!
Аллигатор попятился, не разжимая челюстей и увлекая добычу за собой. Из груди вырвался стон ужаса и боли. Хоть бы рептилия откусила ногу! Тогда бы он освободился из этой хватки. Но аллигатор, видимо, был молодой и неопытный, и не собирался довольствоваться только частью добычи. В отчаянии Нат вцепился в челюсти хищника и попытался их разжать.
– Помогите!
Он уже был наполовину в воде, и зверюга почти скрылась там же. Краем уха мужчина уловил чей-то крик. Челюсти аллигатора не поддавались, мышцы сводило от напряжения. Он будто пытался разжать заклинивший капкан.
Приближающийся топот перешёл в плеск, и на макушку аллигатора рухнула металлическая конструкция, напоминающая деталь большого механизма. Изогнутое острие глубоко ушло в голову. Челюсти разжались; рептилия заметалась, поднимая тучи брызг. Нат попятился, выползая на берег, и только тут разглядел, что по колено в воде, держа деталь за цилиндрическую часть, стоит Крузенштерн. Механик, увлекаемый аллигатором, сделал несколько шагов вперёд, но тут же рванул деталь на себя и отступил. Агонизирующий монстр рухнул прямо на него.
Брызги опали, рептилия затихла. Старик приподнялся, отпихивая от себя морду аллигатора, по которой струилась кровь. Нат, тяжело дыша, глядел на это и сжимал рукой колено, под которым зияла огромная рваная рана. Мир причудливо искривлялся за струйками воды на стёклах очков. Рана пульсировала, кровь растекалась по траве – а он странно застыл, не в силах даже застонать.
Снова подул холодный ветер, и король содрогнулся всем телом. Крузенштерн наконец выкарабкался из-под туши и поспешил к Нату.
– Ваше Величество! Держитесь? – Он окинул взглядом ногу. – Сбегаю за врачом.
Старик развернулся и бросился за угол дворца. Король судорожно вздохнул и покосился на рептилию. Из её головы торчала железка – но для чего предназначался цилиндр с остриём и ручкой, монарх не знал. Наверняка механик заметил Ната из окна мастерской, потому и подоспел вовремя. Король оглянулся на ангар, окружённый деревьями. Двери распахнуты, и уже отсюда был виден склад всевозможных деталей и широкий стол, на котором поместилась бы карета вместе с четвёркой лошадей.
Снова взглянув на мёртвое чудовище, Нат задумался, откуда оно взялось. Быть может, сбежало из зоопарка – но проползти незамеченным такое расстояние надо ещё ухитриться. Тишину потревожил далёкий лай. Нат закрыл глаза, сжимая колено и прикусив губу. Нога пульсировала болью в такт бешено бьющемуся сердцу. Как это должно быть ожидаемо. Что-то пошло не так.
«Или мне ещё повезло, что я жив остался?».
Странно, но лай приближался – и это были голоса нескольких животных. Король обернулся в сторону ангара.
На него мчалась свора собак. Дворняги, с бешеным блеском в глазах, они явно не были настроены дружелюбно. Сердце подскочило, Нат позабыл дышать. Он беспомощно огляделся, но вокруг никого не наблюдалось.
– Помогите! – Снова закричал он, пытаясь подняться. – Кто-нибудь!
Собаки приближались. Продолжая звать на помощь, Нат всё же ухитрился встать. Раненая нога тут же подвернулась, он рухнул на землю и болезненно вцепился в траву.
– Вот же… – простонал мужчина, смахивая слёзы. – Праматерь… – и снова закричал: – На помощь!
А потом, поправив очки, пополз, с отчаянием осознавая, что вот-вот животные накинутся на него, и придётся отбиваться. Но это всё равно, что совать руки в мясорубку.
Земля под ладонями неожиданно подалась – и Нат, не успев даже вскрикнуть, провалился куда-то вниз. В ботинок вцепились зубы одной из собак, и она тут же рухнула прямо на мужчину. Осыпавшаяся земля смягчила падение. Быстро развернувшись на мягкой, податливой почве, Нат сам зарычал от ярости и ударил животное раненой ногой. Собака ошалела и разжала челюсти. Воспользовавшись заминкой, король сгруппировался и попытался ухватить её за шею; животное вывернулось и вцепилось в его руку. Яму огласил вскрик, и Нат навалился на собаку всем весом, давя горло свободным локтём. Животное, извиваясь, начало кашлять и хрипеть – высвободив кисть, король надавил сильнее; из груди рвалось отчаянное рыдание. А сверху заморосил мелкий, колючий дождик, и давно уже раздавалось рычание собак.