Придушив животное, монарх откинулся на стенку ямы и взглянул вверх. Высота была метра два или чуть меньше.
«Прямо как для гроба», – отметил про себя король.
Свора не решалась прыгнуть вниз, но скалилась довольно недвусмысленно. Оглядываясь, Нат увидел тоннель. В черноте блестел слабый лучик света, и монарх решил, что это лучший выход из положения. Конечно, он мог подождать, пока его найдут: кровь с травы легко не смоется. И всё же никто не торопился его спасать. Подумав, Нат всё же пополз по тоннелю, довольно удобно ведущему в сторону главного входа во дворец. Сырая земля приминалась под ладонями, заставляла морщиться от неприятных ощущений. Сцепив зубы и пытаясь не обращать внимания на боль в ноге и руке, Нат упорно полз вперёд. Рычание позади стихало, а свет был всё ближе. И чётче становились очертания какой-то кучи, лежащей на земле. А потом король разглядел её, и его снова охватил ужас.
– Крузенштерн!
Механик лежал на спине без движения, а под головой торчал большой, плоский камень. Поспешно приблизившись, Нат быстро нашёл вену на его шее. Пальцы ощутили пульс, и монарх несколько успокоился.
«Гардарийцы выкопали, больше некому», – подумал он с досадой и взглянул на мокрое небо, осыпающее их водяными брызгами. Потом потряс мужчину.
– Крузенштерн! Крузенштерн, очнись!
Тот не реагировал. Нат вытер руки о мокрые штаны – всё равно уже выкидывать – и похлопал его по щекам. Потом потормошил, и наконец в досаде сплюнул. Никто не сообщит об инциденте. Приходилось выбираться самому.
Кое-как, цепляясь за сырую стену, король поднялся и потянулся к краю. Но тот был выше его вытянутой вверх руки, и Нат подпрыгнул на здоровой ноге. Помогло – пальцы вцепились в край, задев мягкие травинки. Рану на кисти неприятно похолодили комочки земли, но сейчас не было важно, что там может попасть в кровь. Тризнов всё мог поправить. Надо было сосредоточиться на спасении. Земля подалась, и он, соскользнув, оперся на обе ноги. Из глаз брызнули слёзы от резкой боли.
– П… помогите… же…
Голос стал сдавленным. Мужчина подпрыгнул ещё раз, яростно заскрёб по земле ногами, цепляясь за траву. Снова почувствовал, что соскальзывает, и отчаянно вонзил пальцы в сырую почву.
– Давай… давай, – то ли уговаривая себя, то ли землю, пробормотал Нат.
Он кое-как подтянулся на руках и бросил взгляд в сторону ангара, опасаясь псов. Ветер колыхал траву и гладь воды, из которой, наполовину высунувшись, лежала бездыханная туша аллигатора. Собаки пропали.
«Ждать надоело, – с облегчением подумал король, выбираясь. – Ладно… осталось немного».
Гвардейцев нигде не было видно – зато слышались громкие команды капитана где-то в парке. Нат поморщился: не вовремя же сэр Ульрих сорвал гвардию с постов! Кое-как ползком добравшись до угла дворца, монарх поднялся и, опираясь о стену, поскакал на здоровой ноге к дверям. Вышло грузно: он тяжело дышал, растеряв силы, и мечтал только рухнуть на кушетку в кабинете врача. Под ботинок подвернулся камень; попытавшись перескочить, Нат запнулся и рухнул на плиты. Он ударился углом очков – стекло треснуло, а оправа переломилась.
Нат приподнялся. Поломанные очки соскользнули и упали.
Это стало последней каплей. Утро было истинным утром неудачника – но даже с королём прежде случалось что-то куда более терпимое! А сегодня он будто платил за вчерашнюю удачливость, которой просто не могло быть! Будто он урвал часть удачи этого дня и потратил так глупо, бегая по лестницам и играя с короной.
Нат истерически расхохотался. Из кустов ракетника неподалёку испуганно вспорхнула черешневка. Казалось, в опустевшем мире остались только они одни. Всхлипывая и хихикая, монарх кое-как поднялся и, оставив очки, добрался до двери. Опершись на неё, он ввалился в людный холл и весело крикнул:
– А подать сюда этого шарла…
Сверху рухнуло что-то тяжёлое, финальным аккордом завершив его мучения.