***
Если верить слухам, Нат за свою жизнь был при смерти четыреста девяносто девять раз – и сейчас умирал в юбилейный, пятисотый. На самом же деле всего лишь в седьмой.
Рика известие шокировало, а остальные, хоть такая ситуация была не нова, тоже встревожились. Тризнов и Печенькины, запершись в кабинете врача, занимались реанимационными процедурами, не давая королю покинуть этот мир. Вследствие ползания по грязной канаве Нат заработал заражение крови.
Явившийся чуть позже Крузенштерн, который выглядел чуть лучше монарха, рассказал, что произошло. Он практически не пострадал, и одна из служанок быстро обработала царапины. После чего садовник, вздыхая, отправился переодеваться.
Эрменгарда, поняв причину всего этого – сын намедни поделился новостью о невероятном везении – хотела бросить психолога в темницу. Но сэр Ульрих на её пожелание ответил, что монарх сам должен решить, что делать с проштрафившимся Андрюшкиным.
– Царос – и вы в частности – рискуете сменить власть, – недобро блеснула глазами королева. – Извольте подчиниться. Разве это дело – преступник разгуливает на свободе?
– Я плохо разбираюсь в таких спорных понятиях, как психология и везение, – бесстрастно ответил капитан. – Но я хорошо знаю свои обязанности. Приказы такого рода принимаются только от правящего члена королевской семьи.
– Хорошо же, – прищурилась Эрменгарда. – Но вы не откажете мне в пожелании посадить Андрюшкина под арест в его комнате.
– Это я выполню, – поклонился сэр Ульрих и развернулся, чтобы пойти и отдать приказ.
Королева направилась за ним, намереваясь поговорить с психологом.
«Ох, негодяй после моего визита будет бояться собственной тени, – мстительно думала она. – И стоять на коленях перед изображением Праматери, молясь, чтобы Натрияхлоридий выжил!».
Сэр Ульрих по пути велел подвернувшимся гвардейцам встать охраной у гостевой комнаты, где поселили Андрюшкина, а потом без стука вошёл. Психолог уже был одет. Он сидел в кресле с задумчивым видом, перекатывая в пальцах ручку. Перед ним на столе лежала исписанная тетрадь.
– Вы доигрались, – проговорила королева, выходя вперёд. – Вы вообще в курсе, что из-за вас умирает король?
Мужчина поднялся с кресла и почтительно склонился, но не утратил задумчивого выражения лица.
– В этом я сомневаюсь, королева. Возможно, он не следовал моим советам.
– Ах, вот как? – Издевательски улыбнулась женщина, опускаясь в кресло напротив. – То-то я заметила его обычную мнительность.
Её лицо ожесточилось, скрыв внутреннюю боль.
– Он поверил вам, Андрюшкин. Поверил, как ребёнок. Да, вчера он был феноменально везуч. А сегодня на него обрушилось столько бед, сколько раньше случилось бы дня за два-три. И как по мне, вы просто шарлатан. Я бы с радостью отправила вас на эшафот. Если кто и виноват в произошедшем, то только вы.
Психолог покачал головой. Его спокойствие заставило королеву задрожать от негодования.
– Вина лежит не только на мне, не забывайте этого. Вы тоже причастны, как и тот, кто меня порекомендовал. Мои методы действовали. И если король и правда ни разу не усомнился в своей удачливости… мы имеем дело с феноменом чистого невезения. Который ни от носителя, ни от окружения не зависит.
– Что-то от ваших рассуждений легче не становится. Если Натрияхлоридий умрёт, вы отправитесь на плаху, это я вам обещаю. Так что молитесь Праматери, чтобы врач его спас. А пока что вы под арестом.
Эрменгарда поднялась и направилась к двери. Она ждала, что мужчина упадёт на колени, будет умолять простить его. Но Андрюшкин так ничего и не сделал. Когда она и капитан вышли, психолог так же задумчиво сел и повертел в пальцах ручку.
В такой ситуации он оказался впервые. И поскольку привык быть готовым к любым неожиданностям, сейчас он настраивался на худшее – не забывая, впрочем, что короля не так-то просто загнать в могилу.