Какое же говорящее имя. Вся жизнь – сплошная боль и слёзы. Теперь она и рада бы всё исправить, но всех вассалов в одно время теперь сложно собрать, чтобы они принесли присягу переименованному владыке. На это тоже играло невезение монарха – то один наместник заболевал, то лошадей второго сразил внезапный недуг, а новых купить не смог. Да и что теперь могло измениться? Нат теперь с такой особенностью до самой смерти – и Эрменгарда надеялась, что последняя наступит всё же нескоро.
Королева перелистывала альбом, вглядываясь в знакомые лица и не находя в них ответа, почему родные её бросили. Даже не поздравили с рождением принцев – будто знали, что всё окажется столь плохо. А если Нат умрёт, некому будет наследовать престол.
«Разве только из детдома взять малыша… – она тяжело вздохнула. – Кто из нас несчастлив, вопрос большой. Обоим горя хватило».
– Матушка… сестрички, – она покачала головой. – Нельзя вот так… своих предавать.
Фотографии почти тридцатилетней давности не ответили. Мысль скользнула по оставленной палате; Эрменгарда, решительно захлопнув альбом, поднялась и швырнула его на сиденье.
Слуга, стоящий у библиотеки, вздрогнул, когда двери резко распахнулись.
– Пусть мадам Мадам организует мне чай в Янтарной гостиной, – приказала королева, выходя. – И пригласите туда же Тризнова.
***
Притаившаяся на подоконнике Рогнеда-крыса видела, как королева листает фотоальбом. И её потрясло то, что сказала Эрменгарда.
«Так она родственница королевы Камиллы? Хотя… почему нет, они же все правители».
Колдунья, опершись лапками о спинку диванчика, разглядывала фотографии. Будучи сама уроженкой Андарии, она знала о тамошнем правительстве, и даже что-то про отданную в Царос принцессу – но никогда не задумывалась, что мать короля и есть та самая девочка на общем потрете правящей семьи, отпечатанной в учебнике.
«Пожила – и хватит, – крыса поправила бутылочку в шлейке. – Ляжете с сыном в могилку рядышком, никто ни по кому плакать не будет. За вас порадоваться можно».
Совесть притихла, не решаясь больше высунуться. Рогнеда твёрдо решила, что её жертвы – всего лишь мешающие объекты. Не больше.
Когда королева резко поднялась и поспешила прочь, крыса шмыгнула вдоль стеллажей следом.
Она спустилась вслед за слугой на первый этаж. Там он договорился насчёт чая с экономкой. Крыса сменила проводника, и путём долгих перемещений наконец оказалась в янтарной гостиной.
Прошлое нахлынуло, едва она юркнула под кресло. Именно здесь Рогнеда пыталась отравить Натрияхлоридия. Не зная, какую чашку он возьмёт, колдунья вылила яд в обе. О, если бы король не перевернул тогда стол! Она и Амари уже стали бы здесь хозяевами, а не строили очередной план отравления.
Сегодня всё повторялось в точности. Рогнеда дождалась, пока комната опустеет, и взобралась на стол.
Две чашки. Налить отраву в каждую.
«И кто этот Тризнов? Фамилия-то какая говорящая… ну, попадёт под горячую руку», – она пожала плечами, отвинчивая крышку с бутылочки.
Для отравы места оставалось немного. Крыса выдохнула и отважно принялась лакать горячий напиток, то и дело морщась. Аромат трав окутал, забрался в ноздри, а по организму разлилось приятное тепло. Рогнеда причмокнула, отрываясь от чашки.
«Вот то же самое пить буду, – решила она и долила отравы. Потом принялась за вторую чашку.
Когда она, потяжелевшая и разомлевшая, скатилась на пол, за дверью раздались шаги.
«Приятно, – лениво подумала колдунья, заползая под кресло. – А сейчас будет приятнее вдвойне».