Следующее утро выдалось жарким и солнечным, а надежда на чудо добавила красок. Варя шла по улице, держа отца под руку, и подставляла лицо тёплым летним лучам. А город сиял, радуясь новому дню. И если что могло омрачить чудесное настроение, то воспоминание о Нате. Подумать только: он даже не видел, что творилось в столице, не мог насладиться красотой чудесных летних деньков. Да и признаться, Варя тоже их почти не замечала, погрузившись в тревогу о друге. Хорошо, что приехал отец и увлёк её на прогулку: его болтовня не давала вновь загрустить.
– Давненько я не ходил по этому захолустью! До сих пор удивляюсь, почему ты обратно в СВЛ не приехала. Ведь обычно молодёжь стремится к новому и продвинутому.
– А ты, я смотрю, привык, – усмехнулась девушка. – И как ты собрался возвращаться на родину?
Мужчина пожал плечами.
– Может быть, и не вернусь. В гости приходил бы, а так… СВЛ мне по душе. Я там на своей волне, столько клиентов, жизнь летит стрелой! Мне Царос мал и скучен, а уж наша родина и вовсе кажется захолустьем.
Варя только головой покачала, вспоминая измерение воронов – в этом мире его бы назвали средневековой цивилизацией. И девушка поняла, почему её потянуло именно в отсталую страну – подсознательно хотелось тишины и уюта, которые уже не встретишь в городах, где иллюминация делает ярким даже глухой тупичок.
– Даже если портал закроется?
– В этом я сомневаюсь. Наверняка ещё кто-то из наших отыскал себе здесь призвание по душе. И я намереваюсь убедить Её Величество, что проход нужно оставить открытым: мало того, что некоторые люди хотят остаться здесь, так на ПлуМерке полно места. Мы могли бы расширить территорию.
Варя поёжилась, оглядываясь. Давно позабытое чувство отчуждённости нахлынуло снова, и она взглянула на мир по-другому. Они, представители народа воронов-изгоев, сейчас находились в окружении кошачьих потомков. Королевство чёрных птиц по своим размерам едва дотягивало до Цароса и ничего не могло противопоставить целой планете. Так что если раскроется, что вороны незаконно проникли на ПлуМерк, последствия могли быть ужасными.
– Пап, это уж слишком.
– Посмотрим, – махнул рукой мужчина. – В конце концов, не пора ли забыть о старой вражде и покинуть изоляцию?
Ответом был скептический вздох.
– Её Величество не одобрит, сразу говорю, – Варя подняла глаза на проплывающую над головой вывеску.
Пара шагов, Карл тут же распахнул дверь, не дав дочери сделать это самой – и они очутились в гулком, пахнущем деревом вестибюле выставочного помещения.
Был выходной, и у кассы столпилось немало народа. Отец сразу же взял хлопоты по покупке билетов на себя, чуть ли не насильно усадив Варю на диванчик, к двум затеявшим возню детишкам лет шести. Девушка со вздохом откинулась на спинку. Всё-таки непривычно, когда что-то делают за тебя, прямо как в детстве. Но отца не переубедишь, и ей проще было уехать жить отдельно, чем постоянно доказывать, что уже выросла.
Получив билеты, люди расходились по вестибюлю, рассматривая объявления или же затевая разговор. А чуть позже из дверей выставочного зала хлынули приобщившиеся к древности посетители. Гид начал собирать новую группу, проверяя билеты и прося не толкаться.
Наконец двери зала распахнулись и для них. Здесь, несмотря на строгость отделки в лучших традициях холодных залов музеев, сейчас царила атмосфера глубокой древности. Варе было, с чем сравнить: недавно здесь же показывали изделия ручной работы, куда внесла свой вклад и она, сплетя подвески в виде вороньих гнёздышек с порхающими над ними птицами, и своё любимое животное – лисичку. В тот день помещение дышало пёстрым праздником.