-Эх, Натрияхлоридий, Натрияхлоридий, - такими словами встретила его Эрменгарда.
Она сидела на диванчике, волосы горели огнём в свете солнца, льющегося из окна позади. Когда Нат вошёл, мать даже не подняла головы, задумчиво просматривая свежую газету. Нетрудно было догадаться, что там. Конечно, на первой полосе – весь его день в городе. Ещё очередная заметка, какие нынче тяжёлые времена.
- Да, мама? – Отстранённо отозвался король, подходя к соседнему окну.
Парк купался в солнечных лучах, пестрел цветной листвой, нарушающей гармонию мозаики дорожек и привносящей странный хаос в изображения. Из года в год одно и то же. Резиденция будто не замечала, как что-то меняется в судьбах живущих здесь людей, как кто-то уходит и приходит. Этот парк, этот дворец были до него, и ничего не изменится, когда Нат уйдёт за братом.
- Вот как чувствовала, что дело гиблое.
Монарх помрачнел, вспомнив вчерашних нищих.
- Спасибо за поддержку, мама.
- Не язви.
Газета зашуршала, а взгляды матери и сына встретились.
- Есть ещё время всё исправить. Продай рецепт вина Герде III и отмени повышенный налог. Хватит уже строить грандиозные планы. Такими темпами ты погубишь страну.
Слишком заманчивое предложение, Нат и забыл об этом варианте. Он заколебался.
«Одним махом я могу решить проблему. Или всё же нет? – Он облокотился о подоконник, а перед глазами стоял уже не парк, а конвейер по производству вина. – Мы много времени и сил потратили, чтобы собирать партии… Что, если Герда тоже всё бросит на полпути? Так мы гардарийскую проблему не решим!».
Он прикусил губу в замешательстве. Даже с королевой Страны Вечного Лета на эту тему не посоветоваться. Никто не знает, сдастся он или нет, ступив на трудный путь. Нат был близок к тому, чтобы всё бросить.
Эрменгарда терпеливо ждала. Сказать по правде, её очень взволновал вчерашний инцидент. Узнав больше, она только утвердилась в своей правоте. Король слишком много на себя брал, а в итоге пострадал из-за собственных реформ. Лучше бы он послушал её разу.
«Изготовление накладно для нас, - рассуждал тем временем мужчина. – А для Страны Вечного Лета? Она больше, и налоги будут не такими обременительными. Может быть, Герда и потянет. Царос просто вернётся к прежней жизни, и пусть не будет денег больше, чем обычно, зато целы останемся».
Мысль была хороша. Одно только не давало покоя.
В переписках - между собой правители согласно этикету общались письмами - Нат не скрывал, что производить вино накладно. И Герда ни разу не поинтересовалась, какой рецепт у вина и не захотела производить его сама. Она даже не отказалась от поставок вредителей, чтобы хоть кто-то производил вино, если Царос всё бросит.
Она была готова платить, но не производить. Осознав это, король понял, что выбора не было с самого первого дня. Он ступил на скользкий путь, но других просто не существовало. Приструнят они гардарийцев или нет – теперь зависело от выдержки не столько страны, сколько самого Ната.
Король выпрямился.
- Нет, мама. Я своего решения не изменю.
- Горожане недовольны, гардарийцы тебя чуть не погубили, - сердито заговорила Эрменгарда. – Ты добьёшься только своей скорой смерти. Ну хорошо, меня тебе не жалко, но подумай хотя бы о Варваре!
- А вы подумайте о том, что нападения не прекратятся. Вчера вредители уже пронесли сюда бомбы. Гардария становится всё опаснее. Нам нужно её переиграть.
- Я предложила решение! Чем оно тебя не устраивает?
- Герда не станет ничего производить.
В душе поднялось смятение, Нат порывисто шагнул от окна. Он хотел ещё многое высказать, подосадовать на политику королевы соседней страны, выругаться на отсутствие иных путей. Ворох чувств окутал коконом, и король вылетел из гостиной.
Эрменгарда недоумённо глянула ему вслед.
«Не будет – подумать только! – Возмущённо подумала она. – Это при том, что Страна Вечного Лета – одна из сверхдержав!»
Женщина устало откинулась на спинку дивана и взглянула на портрет, висящий на соседней стене. Там были запечатлены Нат и Амари. Они сидели за шахматной доской, и младший, как это часто бывало, за день до написания покалечился. Так он и сидел – с гипсом на перевязи и перебинтованной головой. Двадцать лет, тогда он уже перестал переживать из-за своей неудачливости. На портрете он улыбался, как и брат – два счастливых принца. Счастливых, несмотря ни на что.
Два взгляда изумрудных глаз – застывший во времени и живой – встретились.
- А как бы ты поступил, сынок? – Тихо спросила женщина, обращаясь к давно погибшему.
Заглянувший в комнату слуга – двери остались распахнуты – уловил её слова.
- Амари лучший, - согласился он.
Сердце кольнула старая боль.
- А Натрияхлоридий живой, - бросила женщина и снова уткнулась в газету.
- Прошу прощения, королева, - спохватился мужчина.
- Занимайтесь своим делом.
Её губы дрогнули, но Эрменгарда привычно сдержала чувства, осознав их не сразу.