Глава 9. Королевство Мурд
За дневными делами Нат почти забыл о Глутамате. Но ушибленная конским копытом рука ныла, напоминая о произошедшем. Надо было решить, куда отослать странный подарок матушки, но король слишком устал, чтобы думать об этом. Нат устроился на кровати с книгой, отложив обдумывание новой проблемы на утро.
Памятуя о том, как легко можно порезать пальцы о края бумаги, король постоянно залеплял подушечки пластырем, и отклеивал, когда убирал книгу.
В клетке тихо похрапывала корона. Веки постепенно слипались, хотя смысл текста ещё доходил до сознания. Мягкий свет настенной лампы освещал страницы, буквы на которых вдруг начали расплываться, причудливо кружась. Потом была длинная дорога, по которой тянулась процессия из длинных бутылок. А сзади, погоняя их, как стадо гусей, шёл Глутамат.
Резкая боль и хруст перелома вырвали Ната из сна. В ногах, освещаемая лампой, точно призрак, маячила фигура коня. Животное вздрогнуло и покосилось на ноги хозяина, которые сломало.
В душе Ната поднялись испуг и – одновременно – возмущение!
- Глутам… - прохрипел от боли король, уже готовясь звать на помощь.
Конь подался к нему и нежно ткнулся в голову хозяина, как кошка. Нат без чувств повалился обратно.
Где-то снаружи раздался крик капитана гвардии:
- Они здесь! Поднять стражу! Поднять гвардию! Поднять экономику! Якоря поднять! Всё поднять!
- Сотрясение мозга, - вплыл в затуманенный разум Ната голос Тризнова. – Я велю отменить все дела на сегодня. Советую отослать коня.
- Ох, найду этого дельца и прикажу вбить коня ему в глотку!
- Игого…
- Ему жаль!
Голоса кружились причудливыми завитками. Ната подташнивало, и он попытался вдыхать с перерывами, боясь, как бы не вырвало.
- Жаль? Коню – жаль? – Возмущалась матушка. – А кто пришёл среди ночи в покои и ноги королю переломал? Как конь вообще сюда пробрался мимо гвардии?
- Гвардейцы были подняты по тревоге капитана, - пояснил врач. – Может быть, почуял, что конь сюда крадётся… или снова ложная тревога, вы же его знаете.
- Игого…
Что-то мокрое прошлось по пальцам.
- Уберите животное, - простонал король, с трудом открывая глаза.
Комнату заливал приглушённый дневной свет – судя по всему, на улице было пасмурно. Справа взволнованно сцепил руки паж, а рядом, положив голову на одеяло, устроился на полу Глутамат. Конь смотрел на хозяина преданными карими глазами и… вилял хвостом.
Тризнов и Эрмегарда стояли с другой стороны кровати; они взглянули на очнувшегося Ната.
- Хорошие новости, - бодро заметил врач. – Сэкономим на досках для гроба. Вы сейчас на пару ног короче.
- Ваше Величество, - умоляюще обратился Рик к королю. – Глутамат не специально! Простите его!
- Ты-то откуда знаешь? – Пробормотал Нат.
- Потому что он вас любит, и пробрался сюда только из-за этого. Да, Глутамат?
Мужчина изумлённо распахнул глаза: конь не только не оскалился на мальчика, но и с радостью принял ласку, когда тот его погладил! Вздохнув, Нат протянул руку. Пальцы коснулись каре-белой морды, и конь подался к хозяину. Король отдёрнул руку.
- Да он меня быстрее до могилы доведёт, чем всё моё невезение!
Паж растерянно посмотрел на коня.
- Глутамат, а ты можешь быть более… предупредительным? – Вспомнил он слово, услышанное от отца.
- Игого!
- Рик, - устало проговорил Нат. – Через пять минут он это забудет.
- Но нельзя же сдаваться! – Воскликнул мальчик. Король поморщился от пронзившей голову боли, и Рик добавил тише: - Я тоже был безнадёжный и травмоопасный! Но вы же меня не бросили! И Глутамат научится… хотите, я с ним позанимаюсь?
Взгляды присутствующих обратились к пажу. Всем стало любопытно, как ребёнок собрался укротить мощное животное. Но конь был так покладист, что Нат решил дать обоим шанс. Как знать – может, у него и правда будет конь, который не покалечится в первую же прогулку.
- Хорошо, Рик. Поручаю тебе его воспитание. Но только под присмотром конюха и в свободное время.
Паж просиял.
- Я вас не подведу!
Король перевёл взгляд на матушку.
- Где Илиштольц?
- Все дела отменяются, - она махнула рукой. – Сегодня отлежишься, а завтра поедешь в Мурд. Выбей из Фердинанда всё, что можно.
Закрыв глаза, мужчина вздохнул с облегчением. Ему всё ещё было нехорошо.