В какой-то момент мир стал опасным. А держаться он мог только за старшего брата, которому едва исполнилось семь. Маленький Нат то и дело посматривал туда, где ещё год назад высилось колесо обозрения, и страшные воспоминания снова возвращались. Люди вокруг были слишком беспечны. А ведь все эти вращающиеся колёса, крутящиеся платформы могли просто соскочить с места, смяться в гармошку, рухнуть.
- Мама, тут же опасно! Почему не уберут этот парк? Прикажи, чтобы все ушли с аттракционов!
Он увидел, как мать опустила взгляд на него. Такая высокая, могущественная. По её велению, казалось, могли сдвинуться горы. И остановить эту властную королеву мог только ещё более сильный, но страшный человек – король. Человек, которого он бы не рискнул назвать просто папой.
- Натрияхлоридий, - проговорила она со вздохом досады. – Запомни, с ними ничего не произойдёт. Им всё можно. А тебе – нет. У них есть то, что помогает им выживать – удача. А ты, милый принц, неудачник, таким уж уродился. Поэтому перестань наконец задавать глупые вопросы.
- Но если…
Брат не дал ему договорить, взяв за руку и потянув за собой.
- Солик, смотри, какие рыбки! Хочешь, я тебе одну поймаю?
Амари умел его отвлекать. Детские переживания недолговременны, и о печали можно забыть в один миг. Вот только память сохраняет множество вещей, которые радуют или не дают покоя во взрослом возрасте.
- Ваше Величество, время.
Нат мотнул головой, отгоняя воспоминания. Рик уже выходил из кабинки, где с него сняли скафандр. Паж счастливо улыбался.
Потом они смотрели выбранный монархом фильм про чужие миры. И хотя свита была больше озабочена тем, как бы с Натом что не случилось – например, не лопнули бы крепления – но всё прошло хорошо.
Делегация вышла из дверей кинотеатра и направилась к карете.
- Это было великолепно! – Восхищался Рик. – Вот бы и нам такой кинотеатр!
- Дороговато выйдет, - заметил Нат, а про себя добавил, что такие чудеса уйдут в небытие по приказу Первородных. Самолёты, нагнетая тучи, выбрасывали в воздух опасные реагенты – об этом тоже было написано в газете.
Он огляделся, пытаясь представить этот город лишённым благ цивилизации. Но тут же появилось множество вопросов. Чем плохи голограммы? А игровые автоматы? Возможно, ничем – и их оставят?
Всё слишком сложно. Уничтожая то, что вредит природе, важно было остановиться и не навредить человеку. Соблюсти баланс.
Воздух прошил громкий лай.
- Осторожно!
Нат едва успел обернуться, как писарь метнулся назад, закрывая собой монарха. Где-то за ним были видны двое бегущих по тротуару мужчин с палками для ловли собак. Резкое движение; Криворучкин упал, мелькнул белый халат… и острая боль пронзила ногу повыше колена.
Стон перешёл в тихое рычание. Нат, тяжело дыша, в ярости бросил взгляд вниз, на вцепившуюся в ногу здоровенную дворнягу. Та со злобным рыком дёрнула башкой, но повалить короля ей не дали. Тризнов вывернул собаке уши, и та разжала пасть; Криворучкин и Илиштольц тут же оттащили её. Стоящий рядом паж испуганно смотрел на развернувшуюся драму.
Подбежали собаколовы и накинули на зверя петлю. Собака с бешеным рыком дёрнулась туда, сюда, но палка, к которой была прикреплена петля, не дала ей добраться до людей.
- Пошла, - крикнул ей один из ловцов и поволок отчаянно сопротивляющееся животное прочь.
- Вам лучше сделать прививку, - заметил его товарищ. - Собака может быть бешеной.
И он направился прочь.
Нат с усилием провёл рукой по лицу, пытаясь не застонать снова. Нога болела адски, штанину уже заливала кровь. Тризнов торопливо затянул на ране повязку, чем заставил вздрогнуть и сжать зубы. Потом Ната перенесли в карету, где врач обработал место укуса. Нашлась и вакцина против бешенства.
Криворучкин, Илиштольц и Рик в это время стояли снаружи и с тревогой заглядывали в карету. Нат, у которого и без того были вымотаны нервы, в конце концов резким движением захлопнул дверцу. Он терпеть не мог, когда его жалели, а это происходило часто. Нат закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от пульсирующей боли.
«Ну вот и опробуем чудо-средство Фердинанда III… терять уже нечего».
- Снова костыли?
- Каталка с капельницей, - привычно пригрозил Тризнов, но и так было ясно, что он преувеличивает.
Вернувшись в отель, Нат послал правителю Мурда письмо, а потом, переодевшись, в сопровождении слуги спустился к ужину. Шарон в столовой уже не было – король припозднился. Возвращаясь в номер, он услышал доносящуюся откуда-то музыку. Обеденный зал остался далеко позади, и голограммы музыкантов отключили. Заинтересовавшись, Нат огляделся.
В конце слегка сумрачного коридора, где ещё не включили ламп, была приоткрыта одна из дверей. Оттуда лился яркий свет; по мере приближения стало ясно, что музыка доносится именно из этой комнаты. А потом в мелодию вплелись слова.
Нат остановился у двери и заглянул.
Впереди простёрся широкий зал. На сцене, освещённая прожекторами, стояла Шарон Морган в алом с блёстками платье и пела нежную песню о разлуке. В зале присутствовали ещё несколько человек; двое в костюмах сидели в зале, а вокруг суетился рабочий персонал. Шла репетиция следующего концерта.
Сейчас, отрешившись от всего земного, отдавшись песне, женщина уже не казалась такой надменной и холодной. Нат заслушался, невольно проникнувшись песней. Она задела потаённые струны его души, и он, сам того не замечая, грустно улыбнулся. Пела Шарон превосходно.
«Может, зря я в ней сомневался… представлю её Герде! Королева просто обязана это услышать!».
Песня закончилась. Шарон с улыбкой поклонилась. Нат не удержался и зааплодировал, опершись на костыли.
Все резко обернулись. Певица тут же улыбнулась с видом превосходства и поклонилась ещё раз. Сидящие поспешили встать, и король вошёл.
- Не против, если я тоже послушаю?
- Нет, конечно, - пожала плечами Шарон.
Нат опустился на одно из передних кресел. Женщина откашлялась и закрыла глаза, сосредотачиваясь на новой песне. Её слушатели – в одном из них король узнал человека, с которым певица разговаривала в обеденном зале – остались стоять, не решаясь опуститься обратно. Хоть они были наслышаны об этикете. Сопровождающий слуга встал у кресла повелителя. Заиграла мелодия, и Шарон снова запела.
Будучи меломаном, Нат мог слушать любую музыку – от незатейливого мурена до тяжёлого мяра**. Главное, чтобы за душу брало. И король сейчас понял, что нашёл ещё одного любимого исполнителя.
Когда закончилась следующая песня, по двери постучали. Присутствующие повернули головы и увидели неуверенно мнущегося на пороге пажа.
- Да, Рик? – Нат поманил его рукой.
Мальчик подошёл и протянул ему письмо. Король вскрыл конверт, мельком глянув на строчку отправителя. Как и догадывался, это был ответ правителя Мурда.
«Доброго вечера, король Натрияхлоридий I. Я получил Ваше письмо, и, чтобы не откладывать дело в долгую коробку, предлагаю Вам приехать во дворец немедля. Тем более что и у меня, и у Герды III есть к Вам разговор.
С уважением, Фердинанд Виктор III».
- Кхм, - кашлянула со сцены Шарон.
Нат глянул на неё, отдавая письмо обратно.
- Чудесные песни, мадам Шарон. К сожалению, мне пора идти.
Слуга поддержал монарха и вышел вслед за ним и Риком. Только слушатели певицы видели, как она проводила короля пристальным взглядом.