Глава 14. Свой среди чужих
Когда твои близкие скучают – это всегда неприятно. Потому что в такие моменты они начинают интересоваться твоей жизнью, лезть в неё, выхватывая частички и комментируя каждую. Эрменгарда этим занималась постоянно, проверяя на прочность нервы сына. А вчерашний вечерний инцидент дал ей лишний повод беззлобно посмеяться. Ещё одно развлечение – что может быть приятнее для вдовствующей королевы в отставке?
Улыбка, не сошедшая с лица матери даже наутро, заставила Ната припомнить всё в красках.
Вернулся он со свитой уже затемно. Дворец озарился множеством огней, а вдоль дороги включились фонари. Мошки устремились к свету, зароились вокруг недоступных за стёклами лампочек. Застрекотали сверчки.
Подъезжая к конюшне, монарх задумался. Чуть раньше, заехав в детдом, он застал там одного из воспитанников, который готовился уходить во взрослую жизнь. Семнадцать лет – возраст, когда пора выбрать себе профессию и влиться в ряды трудяг-горожан. И парень – Колин – пошёл в оруженосцы, чтобы в будущем стать рыцарем. Желание похвальное, хоть и трудно быть рыцарем в нынешнее время. Но Нат вовсе не о судьбе парня задумался. Колин прорвётся, это в его характере.
Рыцари. Подумать только – это пережиток прошлого, то, чего уже нет в продвинутых странах ПлуМерка. А это значило одно…
Короля резко дёрнуло назад, и мысль оборвалась. В тот же миг конюх вскрикнул.
- Ваше Величество! – Раздался возглас церемониймейстера, а затем крик пажа:
- Глутамат, остановись!
Над головой мягко колыхалась тёмная трава. Ремни на ляжках натянулись, и король сообразил, что висит, как полотенце, на крючке-скакуне. Глутамат застыл прямо на стене!
Опустив – или подняв? – голову, Нат увидел сине-бирюзовое небо и силуэт повернувшейся в его сторону морды.
Схватившись за шею коня, король восстановил относительно привычное положение и глянул вниз. От увиденного пробрала дрожь. Конь стоял у самой крыши, а внизу суетились свита и конюх.
- Глутамат… - Страх заставил голос дрогнуть, и Нат, кашлянув, приказал уже строго: - Глутамат, немедленно слезь!
Жеребец не стал испытывать терпение хозяина и развернулся, отчего Ната бросило ему на шею. А затем так же спокойно сошёл на траву. Побледневший конюх поспешно расстегнул ремни, удерживающие ноги монарха, и помог ему спуститься.
- В… Ваше Величество, как вы? Я и не знал… не думал, что он вот так…
Нат жестом прервал поток сбивчивой речи.
- Ничего. Стоило бы догадаться, что он и с седоком такое проделает. Недаром же на седле дополнительные ремни.
Глутамат, извиняясь, ткнулся носом хозяину в раненое плечо. Король охнул и отстранился.
- Так, иди уже в стойло.
Рана зажила благодаря препарату из Мурда - а вот инцидент будет смущать долго. Однако воспоминание о посетившей вечером идее немного подняло настроение монарха.
«Вот и ответ королеве Герде и Фердинанду III! Как же я раньше не додумался! Как заинтересовать народ? Устроить людям великолепное представление, ставшее в Царосе уже обыденностью – рыцарский турнир!».
- Согласись, Глутамат всё-таки полезнее других скакунов, - вкрадчиво проговорила мать и поднесла ко рту кубок с вином.
- Полезный, - пожал плечами Нат, думая о своём, и пошутил: - От него прямо витаминами пахнет.
Женщина улыбнулась, оценив шутку.
- Если поможет найти выход из создавшегося положения – цены ему не будет.
***
Рик расправился с делами быстрее остальных и задумался, чем заняться, пока монарх его не позвал. Размышляя, он вспомнил вчерашний вечер, и почувствовал укол совести.
Они с конюхом сурово отчитали Глутамата. Но конь и так был не рад, что доставил хозяину неудобства – а тут ещё и отругали. Конечно, сам виноват – а всё-таки стало жалко. И мальчик решил проведать жеребца.
Десяток скакунов резвились у конюшни. Неподалёку, на заборе, сидел конюх и наблюдал за ними. Не заметив среди них каре-белого коня, Рик обеспокоился.
- Простите, господин Шницель, - окликнул он мужчину. – А где Глутамат?
- В конюшне, - отозвался тот. – Выходить не хочет, силой не заставишь.
Паж обошёл полянку и приблизился к широкому входу в стойла.
- А он не заболел?
- Обиделся.
Вполне ожидаемо. Рик покачал головой и вошёл в полумрак конюшни.
Глутамат был на своём месте, в дальнем углу – он стоял, мрачно покусывая доски загона. Белоснежная грива сияла в солнечном свете, льющемся из окошка. Увидев мальчика, конь развернулся к нему задом.
- Эй, ты чего? – Паж подошёл и заглянул через проём в планках дверцы. – На что тут дуться? Ты же сам виноват!
Жеребец презрительно махнул хвостом и что-то проворчал.
- Ну Глутамат, ну… извини, мы погорячились. Ты ведь сам знаешь, что Его Величество мог упасть и пораниться, ему же вечно не везёт. Посмотри лучше, какая погода!
Рик и сам взглянул за окно. Там, будто в безбрежном океане лодочка, плыла куда-то задумчивая маленькая тучка. Мальчик распахнул незапертую дверцу.
- Идём, не упрямься.
Глутамат, ворча, положил голову на подоконник. Рик приблизился, чтобы видеть его морду.
Внезапно конь выпрямился, прядая ушами. Потом наклонился, будто хотел яснее расслышать, что собирался сказать ему мальчик.
- Глута… - начал снова паж, и осёкся.
Ухо, оказавшееся у самого лица, словно расширилось. Паж охнул, когда какая-то неведомая сила потянула его прямо в эту воронку, кажущуюся бездонной.