- Вы идёте охотиться, мяу? – Спросила девушка, содрогнувшись всем телом.
- Конечно, прелестная Мяурика, мур, - улыбнулся Ко Шак. – Вис Кас уже давно ушёл, так что скоро у тебя будет завтрак, мяу.
Мяурика презрительно скривилась.
- Его подачек мне не надо, мяу. Может быть, кто-нибудь из вас принесёт мне добычу, мяу?
Собеседники растерянно переглянулись.
- Вису это не понравится, мяу, - ответил Бан Тик.
- Мало ли что ему не нравится, - фыркнула девушка. – Я лучшая, и он не имеет права оспаривать мой выбор… мяу!
- Но Мяурика, пойми, мяу, - начал объяснять Бар Сик. – Здесь всё решает сила, мяу. Нам не сложно принести тебе добычу, но в таком случае нам придётся отбиваться от разъярённого Виса, мяу. А это лучше делать тогда, когда накормлена семья, мяу.
- Я что, уже ничего не значу? – Вспыхнула полукошка. – А как встречали!.. мяу.
- Ты для нас по-прежнему прекрасна, мур, - миролюбиво поднимая руки, ответил альбинос, звавшийся Белым Хвостом. – Но ты принадлежишь Вису, пока его кто-нибудь не одолеет, мяу. Извини, но ухаживать за тобой сейчас мы не можем, мяу.
- Отлично, мяу, - сощурилась девушка. Её негодование можно было яснее заметить, если бы хвост уже не распушился на ледяном ветру.
- Мяурика, держи, мяу! – Подбежавший Мур Зик протянул ей длинный трёхцветный плащ.
Девушка развернулась к нему спиной, и мурсианин с готовностью помог ей одеться.
- В таком случае, я иду охотиться одна, мяу.
Мужчины дружно ахнули.
- Но Мяурика, мяу, - заметил Пятнистое Ухо. – Для неподготовленных идти в лес опасно, мяу! Ты можешь случайно наткнуться на разъярённого кабана, мяу!
Девушка раздражённо прижала свои кошачьи ушки к голове. Да кем они её считают? Каждый аристократ – прекрасный охотник. А она была аристократкой!
- Я уже не беспомощный младенец, и умею охотиться. Уж кого-нибудь да убью.
Собеседники снова переглянулись, обеспокоенные её словами.
- Возвращайся, не стоит так рисковать, мяу, - Мур утешительно подмигнул. – Всё не так плохо, как кажется, мяу. Если Вис тебе так не нравится, то не волнуйся: рано или поздно великие сходят с пьедестала, мур. И тебя никто не заставит выйти за него, пока сама не захочешь, мур.
Девушка, нахмурившись, проследила, как мурсиане уходят. Она пыталась припугнуть их тем, что пойдёт одна. На самом деле Мяурика не привыкла действовать в одиночку, и не было под рукой хорошего оружия, которое придало бы смелости.
Но она добровольно подписалась на лишения, покинув богатые комнаты и отказавшись от относительно лёгкой жизни. Платья сменились шкурами, уютная постель – пусть и мягким, но ровным полом.
С домиком новенькой тоже помогли, натащив материала. Училась Мяурика быстро, с каждым часом всё больше походя на мурсианку. Её пристрастие к игрушкам и подвескам было одобрено, и на пиру ей подарили пару безделушек: клык кабана на шнурке и мягкий мячик. Вот только, как разъяснила Черноухая, это были приветственные подарки, и никто больше просто так новенькой ничего не отдаст. Женщины, чтобы получить нужную игрушку или подвеску, либо обменивались с товарками, либо просили своих ухажёров отобрать или выиграть у других воинов.
Вис Кас пытался вручить даме сердца безделушки, но Мяурика настолько его невзлюбила за наглость и то, что он задирал более слабых – считай, всех остальных мужчин – что решительно отказывалась от подарков. Мурсианки на это только ахали и тут же ловили небрежно брошенные мужчиной, как подачку, подвески.
«Наглый, самовлюблённый, бестактный болван! Как же это по-варварски – считать лучшим того, кто сильнее всех! – Думала она, продираясь через заросли мшитника. Бархатные лианы легко сгибались под руками, и тут же схлёстывались за спиной. – Запугал всех, теперь приходится одной бегать по лесу! Сейчас бы коня и добрый лук…».
Она вздохнула, кутаясь в плащ и размышляя, как теперь поймает себе завтрак: поняв, что ей не помогут, девушка прихватила из дома нож. Оружие совсем неблагородное, но за неимением лучшего приходилось полагаться на него. Неподалёку зашуршали кусты, и девушка замерла. Сердце пойманной птицей затрепетало в груди, пока Мяурика пыталась сообразить, что за зверь рыщет в этом месте. Она вспомнила тушу, которую принёс вчера Вис, и подумала, что от кабана она спастись не сможет.
Короткий писк – и всё стихло. Догадавшись, что кто-то из мурсиан поймал мелкого зверька, Мяурика осторожно опустилась на четвереньки и раздвинула ветки кустов. Неподалёку, у дерева, сидел рыжий котёнок и вылизывал лапу. Рядом лежала мёртвая мышка.
Котик поднял взгляд и увидел девушку. А дальше произошло то, к чему она, казалось, никогда не привыкнет: зверёк начал вытягиваться и растягиваться. Рыжая шкурка местами слезла, обнажив тонкие мальчишечьи руки и ноги, открыв лицо. На носу появились круглые очки, а левое запястье обхватил длинный, в полпредплечья, браслет из нескольких звеньев впритык.
Мальчик – Шустер – встал, подхватив добычу.
- Мяурика, мяу? – Шёпотом окликнул он. – А ты здесь откуда, мяу?
Девушка вышла из-за куста и оглянулась.
- Охочусь… послушай, как ты это делаешь... мяу?
- Делаю что, мяу? Охочусь, мяу? Ну, обычно становлюсь котом, а дальше следую инстинктам, мяу…
- Вот-вот, как ты превращаешься, мяу?
Шустер в замешательстве дёрнул хвостом.
- А… я не знаю, мяу. Просто беру так и… мяу!
Он снова съёжился, став котёнком.
- А ты зачем охотишься, мяу? – Спросил он по-человечески. – Вис тебе сам добычу принесёт, мяу.
Заинтересованность его даром сменилась злостью.
- Да вы что, помешались все на этом мужлане, мяу? – Вскричала она.
Эхо метнулось прочь, зашумела листва над головой. Этот контраст заставил насторожиться и торопливо оглянуться.
- Довольно Виса, мяу, - прошипела она. – Видеть его не желаю, ясно, мяу?
Шустер, вновь ставший полукотом, удивлённо округлил глаза.
- Вис же хороший, мяу! Он лучший воин, мяу!
- Ты что, ещё один его поклонник, мяу? – Оскалилась девушка. – Вис то, Вис сё… а если подумать, кто он тебе, мяу?
- Брат, мяу.
Этот простой ответ лишил Мяурику дара речи. Потом она закатила глаза.
- Не принимается. Родственники всегда кажутся самыми лучшими, мяу. При мне и не заикайся о Висе, ясно, мяу?
Она сердито прошла мимо мальчика. Шустер проводил её растерянным взглядом, но тут же съёжился в котёнка и, подхватив добычу, крадучись направился за девушкой. Не мог он её оставить без присмотра – всё-таки чувствовал ответственность перед братом за сохранность Мяурики.