Голос Рики стих. А Вис во время рассказа чувствовал разгорающийся в груди жар. Такая же. Она такая же, как Нат. Неужели все правители обязаны пройти через непонимание и отчаяние?
- Да существуют ли нормальные короли? – Вырвалось у него злое.
Лучше и вовсе не родиться в семье власть имущих.
- Просто нам так… повезло, - Рика обхватила себя руками и не смотрела на него.
После того как она выговорилась, стало легче. Но сейчас хотелось выйти в окно: зачем рассказала о себе самое сокровенное? Чего хотела добиться? Чтобы он понял и простил? Так хотелось почувствовать его объятия, тепло и поддержку. Но ведь снова останется, как дура, одна. Только с вывернутой наизнанку душой.
Воин же смотрел на неё в упор, а в голове проносились картины прошлого. Дикая, гордая кошка, она не побоялась даже вступить в бой за его честь. Разве это не доказательство чувств? Но жгучей волной смёл тёплые воспоминания о лесе и первом поцелуе яркий образ: как он снимал со спины Глутамата израненного друга. Боль прошила грудь. Он не смог спасти Ната. И из-за Рики король так пострадал. Что бы Нат ни говорил – эту боль заглушить было невозможно.
Казалось, тень прошлого затопила всю комнату. Рика тоже не могла отбросить воспоминания о войне.
- Я ведь просто… хотела спасти людей, не дать умереть от Голодной смерти… это же страшные мучения, - её плечи передёрнулись от воспоминания. – Не дать умереть тем, кто находился уже на пороге гибели, - её голос затих, в горле встал ком.
И снова тишина. Вис хотел понять… и не мог, упорно цепляясь за прошлое.
В тишине раздался всхлип девушки, вернувший обоих к реальности.
- И вот так всё кончилось… прахом все наши надежды на понимание, объединение…
Неожиданно кольнуло острой нежностью. Рика сейчас была такой потерянной, маленькой – будто котёнок. Захотелось поддержать. Как Ната в далёком детстве…
Воин придвинулся и грубовато приобнял королеву. Та едва не задохнулась от охвативших её чувств: нежности, привязанности… и неприятия. Как она могла очутиться в таком положении, она уже не заслуживала!
- Не реви, мяу.
- От… отстал бы, - девушка, смутившись, вяло отпихнула его.
Но воин не выпустил, да она и не желала отстраняться.
- Я что-нибудь придумаю, мяу, - Вис глядел куда-то в небо через узкий проём окна. – Зубами правду вытяну, мяу. Ты знаешь, что я наших обижать не позволю, мяу.
«Наших». Даже не «своих». Это так живо напомнило её мурсианскую жизнь, как она постепенно узнавала Виса, что Рика больше не могла сдержаться. Она прижалась к воину и разревелась, как девчонка.
- Вис… я такой дурой была, что не ценила тебя… а сейчас… сейчас уже всё… как я могла быть такой порывистой… не верить тебе?
Воин опешил, чувствуя, как под ладонью дрожат узкие плечи, видя её пушистые ушки так близко. Захотелось погладить их… самую чуть…
Пальцы дрогнули от внезапного внутреннего волнения. И замерли у самой её головы.
Нет, это уж слишком. Воин убрал руку, отводя взгляд. Что теперь это раскаяние, если оно не изменит прошлого?
***
Ворвавшиеся в комнаты гвардейцы стали шоком для свиты Натрияхлоридия. Пока старших допрашивали о сбежавших мурсианах, похитивших какую-то придворную даму, Рик испуганно стоял, прижимаясь к матери. А потом гвардейцы вышли и заперли комнату. Навалилась тишина, в которую крадучись, испуганными зверьками начали вползать разговоры. И через минут пять кто-то пытался кого-то успокоить, отец увёл мать, которой стало плохо. А мальчик забился в угол, чувствуя, как бешено колотится сердце.
- Надеюсь, мадам Варвара достучится до этой королевы…
- Как бы с Его Величеством ничего не случилось. Не дали даже перейти к нему, совсем параноики?
- Он ведь за всех нас отвечает… но мурсиане не могли так поступить!
У двери остался Илиштольц: караулить, не придут ли снова. Постепенно стихли все звуки, люди разошлись по комнатам. Были слышны лишь треск огня в камине да собственное дыхание, неровное от волнения.
Он ведь должен быть при короле! И помимо привязанности паж чувствовал удушающие накаты страха за Его Величество. Отвечает за всех, даже находясь далеко.
Сбоку кашлянул церемониймейстер.
- Иди спать. Я думаю, к утру решится это недоразумение.
- Я должен быть с Его Величеством, - пробормотал Рик, обхватывая себя руками.
- Ты ведь слышал – никого отсюда не выпустят.
Слышал? Возможно, но мальчик от неожиданности и страха плохо соображал. Судорожно вздохнув, Рик побрёл в комнату, где уже спали родители. Видимо, матери стало лучше.
Уснуть не получалось, мальчику мерещились страшные образы, где короля снова пытают. Остро захотелось как-нибудь добраться до его комнаты, и если надо, защитить! Потекли слёзы, подушка быстро намокла.
«Пусть он снова меня уволит, пусть навсегда откажется! Но я должен к нему попасть!».
Рик, тихо шмыгая носом, соскользнул с кровати и пробрался мимо спящих родителей. Оконные створки поддались легко, и мокрую кожу похолодил зимний воздух, в тепло комнаты ворвался рой снежных хлопьев.
Чтобы попасть в комнату короля, надо было завернуть за угол. А внизу, под окнами, протянулся ненадёжный, узкий округлый бортик, облепленный снегом. Рик поспешно оглянулся, но вокруг по-прежнему стояла тишина – лишь ветер завывал снаружи.
Захотелось остаться. Он уже продрог, а куртка осталась в холле. И словно потакая слабости, в голове вновь вспыхнуло воспоминание, как разозлился монарх из-за своеволия Рика. Мальчик поёжился, отступая. В душе боролись страх за короля и здравый смысл: ну чем он мог помочь? Снова ведь всё испортит. Если бы тут был Шустер! Он бы махом всё решил, да котёнку и проще перебраться по узкому козырьку.
В лицо снова пахнуло холодом, и Рик машинально стёр с лица налетевший снег. Медлить было нельзя: пока окончательно не окоченел, нужно было закрыть окно или же решиться и сделать шаг наружу.
Этот шаг он совершил, когда беспокойство дошло до предела. Мальчик оперся о подоконник, подскочил – и уселся поперёк окна, совсем как на лошадь. Внизу раскинулась серая, снежная бездна. Рика передёрнуло, вновь одолели сомнения. Он ведь упадёт. Но бросить короля? Ни за что!
Когда он осторожно ступил на бортик, по лицу вновь заструились слёзы. Мальчик поспешно их стёр, уже дрожа от холода.
«Я должен хоть что-то сделать! Я ведь могу исправить ошибку, спасти короля! Но если всё в порядке… пусть уволит, но лишь бы его не тронули!».
И он, нашарив стремительно холодеющими пальцами скол в камнях кладки, начал свой трудный путь. Окно осталось позади, мальчик с замирающим сердцем счищал снег на пути, тщательно ощупывал ногой путь. Перед глазами были только холодная стена да бортик, и мальчик просто не мог посмотреть вниз – мог потерять равновесие. Это было даже к лучшему.