***
- Доброе утро…
Приветствие вошедшего в комнату пажа было каким-то вялым. Нат, к тому моменту уже причёсывающийся, обеспокоенно выглянул из-за полога. Взгляд скользнул по напольным часам и остановился на Рике. Тот, качнувшись, сделал шаг и вдруг упал.
Всё существо короля прошил холод. Он уже машинально пристегнул протезы и бросился вперёд. Нога зацепилась за ножку кровати, и он рухнул рядом с мальчиком.
«Нет... нет, что происходит?» - Билась в голове паническая мысль.
Он поспешно сел и нащупал пульс пажа. И через секунду понял: необязательно. Рик дышал довольно громко и как-то хрипло, и ни на что не реагировал. Со следующим движением пришло понимание: жар. Король убрал руку с его лба и тут же, встав, подхватил мальчика на руки.
«Где он успел заболеть? Неужели отложенная простуда?» - Мужчина поспешно толкнул дверь и зашагал к кабинету Тризнова.
Сердце билось гулко и отчаянно. Тревога за пажа и страх, что он может упасть с ним на руках, не давали покоя до головокружения, и большим облегчением был попавшийся на пути гвардеец. Он тут же без разговоров принял мальчика из рук короля, и вдвоём они дошли до врачебного кабинета.
И как недавно, когда было плохо Варе, так и сейчас Нат отказался покидать кабинет, пока паж не очнётся. Тризнов покачал головой и, бросив: «скоро тут будете вместе лежать», ушёл в палату заниматься больным. А король нервно забарабанил пальцами по столешнице.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Тризнов вышел. Услышав привычное: «где будем хоронить?», король несколько успокоился. И всё же увидеться с Риком не дали: мальчик ещё не пришёл в себя. Пришлось возвращаться.
В то утро он едва выслушал молитвы, безучастно стоя рядом с матушкой и женой. Варя, увидев состояние мужа, задержала его в молитвенной комнате. Так и она узнала о болезни Рика.
- Ну чего ты волнуешься, - она с улыбкой обняла Ната. – Тризнов тебя вообще с того света вытаскивал. И Рика вылечит. Вот увидишь: после завтрака ты уже сможешь его навестить.
«Завтрак… а ведь наверняка Рику там будет скучно», - сообразил Нат, и у него в голове появился план, как поднять пажу настроение. Когда тот очнётся, конечно!
***
Тризнов пообещал похоронить Рика под окнами короля, чтобы Его Величество не подвергал себя большой опасности, когда пойдёт скорбеть о любимом паже. Пока врач хлопотал над очнувшимся мальчиком, пришедшая экономка сердито качала головой. А сам Рик притих, и чёрный юмор Тризнова едва ли был способен сейчас вызвать на его бледном лице даже тень улыбки. Но паж знал, что по-другому бы не поступил, что остаться под стражей в комнате в замке воронов было непростительной ошибкой. Его состояние было платой за тот рискованный, но вынужденный поступок.
И самое ужасное: он так оплошал с утра, упал в обморок, едва войдя к королю!
В конце концов палата опустела: матушка ушла следить за порядком, врач укрыл Рика и тоже покинул помещение, напоследок подмигнув. Мальчик вздохнул и закашлялся.
Голову будто в печку сунули, и мозг совсем расплавился. Мысли текли вяло и тягуче, подобно патоке. Рик всё думал, что же случилось после того как он вошёл. Рассердился ли Его Величество, что мальчик снова начал своевольничать? Но ведь Рику казалось, что он справится. С утра болела голова, но остаться в постели он не мог: дела! И вот чем всё обернулось.
Как же хотелось, чтобы к нему хоть кто-то пришёл! Лежать в одиночестве, слушая взбудораженные голоса слуг из коридора, было тоскливо. Они здоровы, им есть с кем поговорить. А у Рика только родители, которые будут заняты до вечера – может, забегут на обеде, как всегда деловые, скажут пару слов поддержки. Ещё детдомовцы и Шустер – но они далеко, и не знают ничего.
Рик снова закашлялся и тоскливо зарылся под пуховое одеяло с головой. Звуки совсем стихли. Хотелось только, чтобы поскорее прошла болезнь – слабость давила – и ещё, пожалуй, чаю с малиной. Но даже позвать врача казалось настоящим подвигом. Проще было дождаться обеда. Мальчик высунул нос наружу и оглядел палату. Были бы здесь книги! Но ведь и до тех пришлось бы дойти.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Рик взглянул на неё, думая, что пришла мама. А ручка повернулась, и в проём осторожно заглянула любопытная очкастая мордочка. Паж так и подскочил.
- Шустер!
Рыжий заулыбался и лихо распахнул дверь пинком. Оказалось, что он держит в руках большой поднос с пирожками и кружкой чая. Следом заглянул король.
- Пришли воскрешать, мяу!
Мурсианин поставил поднос на тумбочку рядом. А Рик уже изумлённо переводил взгляд с одного посетителя на другого. Его Величество огляделся, входя и держась за косяк, и осторожно добрался до соседней кровати.
- Ой… а как…
«Врач велел лично отравить», - прожестикулировал король и сделал страшные глаза.
Рик потупился, краснея от стыда, а мужчина пододвинулся ближе и подоткнул ему одеяло. Их взгляды встретились.
- Извините… что я так, - Рик снова чихнул. – Я думал… справлюсь…
«Больше меня так не пугай», - последовал ответ.
А Шустер уже прыгнул на кровать с другой стороны и сунул другу пирожок.
- Ешь давай, мяу! Мама лично испекла, я их тёплыми донёс, мяу!
Мурсианские пирожки! Хорошо, что мальчик не успел позавтракать. И он с аппетитом принялся уплетать угощение. Предложил было гостям, но те дружно покачали головами. Периодически Рику приходилось откладывать завтрак и утыкаться в платок, но переживания из-за болезни отошли на задний план. Каким же утро выдалось чудесным! И даже пасмурная погода за окном уже не навевала тоску: комнату освещал тёплый свет лампы, но теплее всего были участие и поддержка. А когда Шустер превратился в котёнка и свернулся рядом клубочком, мальчик просто тихо растаял от счастья.
Допив чай, он улёгся и обнял котёнка. Тот заурчал, как моторчик. Король улыбнулся и погладил Рика по волосам.