Женщина, разумеется, вознаградила и позвавших скорую, и Тризнова. Денег как раз хватило на дорогу, и через пару дней Борис уже шёл по улицам столицы, мало чем отличающейся от его родного города. Всё те же нищие, порой помирающие прямо в подворотнях, резкий контраст богатства и бедности. Однако люди здесь были более запуганными – сказывалось соседство с королём-тираном.
Работу и правда удалось найти быстро. На приехавшего медика смотрели со смесью уважения и недоверия: кто по доброй воле захочет жить в столице? В первое время Тризнов старался следить за своей речью, чтобы снова не выгнали, и в целом жизнь более-менее наладилась. Он снова снял комнату и начал навёрстывать упущенные за долгое безработное время знания. Но долго так продолжаться не могло, и один раз, устав, он снова неудачно пошутил прямо во время серьёзной операции. На беду, там же присутствовал министр здравоохранения.
Борис навсегда запомнил тот пристальный взгляд, которым проводил его этот подтянутый мужчина. Тризнова же попросили, и на следующий день, отоспавшись, он направился прямиком в работный дом, надеясь на ещё какую-нибудь вакансию, чтобы снова не очутиться на улице. Здесь-то его и поймали гвардейцы короля.
Ничем хорошим это не пахло, ведь даже ребёнку было известно, чем закончится встреча с королём-самодуром, который казнил даже за малейшие провинности. Поняв, что сейчас за свои шуточки сам отправится к прадедушке попивать иномирный чай, Тризнов попытался отбиться, но куда там задохлику против сильных воинов!
Так он предстал перед грозным Филиппом I. Монарх только спросил: «он?», и ему подтвердили. Тогда Филипп I велел оставить их с провинившимся наедине.
- Говорят, ты превосходный медик, - заметил владыка, многозначительно покручивая в пальцах скипетр. Тризнов отстранённо предположил, что это тоже может служить орудием казни, и задался вопросом: как далеко отлетят мозги?
- Не отрицаю, я всегда стараюсь быть в курсе всех новых методов проведения операций и появления новинок оборудования, - ответил он спокойно.
Помирать – так с музыкой! А может, удастся убедить короля, что он ещё может быть полезен.
- Но есть у тебя изъян.
- Он не мешает, я никогда не желал зла пациентам. Кому-то даже мозги вправляет, - добавил он, вспомнив, как отучил парня глотать таблетки.
- Продемонстрируй.
Тризнов озадачился. Но слово монарха – закон, и он ответил:
- Заблаговременно прошу прощения у моего владыки. Но вот сейчас вы зарабатываете себе геморрой, отмораживаете пальцы, так что придётся кисть ампутировать, и скоро вас отсюда вывезут с инсультом на почве ношения тяжёлых предметов на голове, - он даже оскалился, представив себе, как на глазах от его слов разваливается Филипп I.
Монарх остался невозмутим. Он крутнул жезл в пальцах.
- Улыбочка хороша. Беру на испытательный срок, будешь медиком для принцев. А то прошлый как-то… не зажился, - он тоже усмехнулся. – Посмотрим, кто кого переживёт, Тризнов, я тебя или ты меня. Как тебе мой юмор?
- Я думаю, мы поладим, - медик услужливо поклонился, не выказывая всё ещё сжимающей сердце тревоги.
Чего именно хотел от него Филипп I? Как другие, чтобы он исправился? Или принимал таким, какой Борис есть?
«И что не так с его отпрысками? - Думал мужчина, следуя за слугой к своему будущему кабинету. – В отца, что ли?».
Познакомиться с мальчиками ему довелось довольно скоро: не успев ещё осмотреть оставленные предшественником медицинские инструменты, Борис услышал стук в дверь. Он поднял взгляд от хирургической пилы, которую проверял на остроту.
- Мм… войдите…
На пороге появились двое золотоволосых мальчишек в очках: ну просто копия короля. Старшему на вид было восемь; он заботливо приобнял братишку примерно шести лет. Тот, всхлипывая, глотал слёзы. Взгляд тут же зацепился за струйки крови, стекающие по локтю из-под прикрывающей рану ладошки. Тут-то Тризнов и сообразил, что детей лечить ему ещё не доводилось. Душу охватило волнение, и он непроизвольно оскалился.
- А, мы пришли ручку ампутировать!
Взгляды мелких надо было видеть. Они замерли, в ужасе распахнув глаза, и медленно попятились.
- Да вы проходите, проходите, - спохватился Борис, выходя из-за стола. – Сейчас отрежем, и проблем не будет…
Младший взвизгнул, а старший, круто развернувшись, потащил братишку прочь. Они удирали так, что даже туфли потеряли, а Тризнов мчался им вслед и, холодея от ужаса, что сейчас его точно казнят, просил остановиться. За спиной уже слышался топот нескольких человек и крики, чтобы он немедленно остановился. Надо было срочно исправлять ситуацию!
Вскоре он нагнал принцев и отшвырнул вещь, которую зачем-то тащил с собой. Ухватив мальчиков за шкирки, он упал на колени.
- Спокойно, спокойно! Ну пошутил я неудачно, всё… простите, дайте мне шанс!
Старший прижал к себе братишку и широко открытыми глазами оглядел мужчину. Его взгляд скользнул куда-то за спину Бориса, и тот невольно обернулся. На полу лежала хирургическая пила, а к ним подбегало несколько слуг и гвардеец.
Несмотря на весь ужас положения, Тризнов не удержался и рассмеялся.
- Вот я балбес… а я-то думаю, чего вы испугались…
Тут же подскочивший гвардеец рывком поднял медика и скрутил руки за спиной.
- За то, что ты хотел убить Их Высочества, тебя сегодня же казнят на площади!
- Да постойте! – Воскликнул Борис. – Дайте мне шанс! Я не хотел никого убивать, я же просто инструмент проверял!
- Ну да. На принцах, - хмыкнул гвардеец, таща его обратно. – То-то Его Величество посмеётся…
- П… погодите! – Раздался за спиной мальчишеский голос. – Оставьте… его. Это приказ!
Собравшиеся недоумённо воззрились на старшего принца. Братишка, всхлипывая, выглядывал из-за его спины.
- Не надо казней, - попросил он. – Это же плохо!
- Да можете хоть поприсутствовать, - тут же нашёлся Тризнов, обращаясь к гвардейцу. – Я вмиг ранку обработаю. Не оставлять же мальчика вот так. Знаете, заражение крови, мучительная смерть…
Воин с неудовольствием посмотрел на него.
- Хотел бы я, чтобы это сделал господин Клопов… но Его Величество желает испытать тебя, и я не имею права ослушаться. Но если принцу станет плохо, тебе несдобровать.
Всех троих сопроводили обратно в кабинет. Медик отложил подальше злополучную пилу и принялся за пациента. Здесь начались сложности: приходилось объяснять гвардейцу каждый вскрик мальчика.
- Это перекись, она и должна жечься, - удивился он на резкий окрик. – Сами не сдирали кожу?
Старший держал братишку за руку и внимательно следил за манипуляциями нового врача. А тот перевязал локоть пациента и выпрямился. Сердце замирало от тревоги: что теперь? Его поведут к королю? Или в темницу, дожидаться решения?
«Эх, сгубила тебя твоя привычка… ну что ж, не от руки палача, так от голода», - подумал он, пытаясь смириться с неизбежным.
Гвардеец встал, и Борис вздрогнул.
- Ты под домашним арестом, пока Его Величество не решит, что с тобой делать. Я лично пригляжу за тобой, - он поднялся и проводил взглядом вышедших принцев.