А потом мы гуляли по залам и галереями, любовались картинами, общались с другими ценителями прекрасного, среди которых оказались знакомые Ульяне журналисты, и в целом очень приятно проводили время.
При этом я совсем не удивлялась, замечая то на одной, то на другой картине стикер “продано”. Они действительно были хороши! Аппетитные натюрморты, солнечные лесные пейзажи, дождливые городские, лукавые котики в шуточном стиле, бегущие в тумане кони, символизирующие быстротечность и зыбкость бытия - посмотреть было на что.
Из тех картин, что ещё не были проданы, мне приглянулись три: букет махровых розово-сиреневых гиацинтов, стоящих в изящной вазе на ярко-освещенном столике; золотой рассвет на пустынном морском пляже на очень длинном полотне (под полтора метра!); и обманчиво мрачная картина в серебристо-черных тонах - загадочный рыцарь в глухих черных доспехах, сжимающий меч, обращенный острым концом вниз, на фоне таинственной башни. Полная луна, призрачный свет, отчасти мистический антураж… Почему-то я сразу вспомнила “Витязей” и приобрела картину, не раздумывая.
В итоге за все три я отдала чуть меньше пятидесяти тысяч и мне пообещали доставить их уже в понедельник - когда выставка подойдет к концу.
– Эх, а самое главное-то мы не купили, - с досадой заявил Ржевский, когда мы дошли до последнего зала, где выставлялись картины в игривом стиле. Ещё не “ню”, но очень близко. То кокетка, поправляющая кружевной чулок в самой верхней точке, ради чего задрала подол по самое сокровенное. То другая, сидящая на постели со скрещенными ногами, прикрывающими грудь, но видно, что за ними нет ничего, кроме самой девушки. То третья, стоящая к зрителю спиной и решившая обернуться в шелковый отрез, но успевшая приподнять его лишь до ягодиц…
В общем, картины и впрямь вызывали интерес. В них не было откровенной пошлости и разврата, лишь нежная эротичность и красота женского тела.
А потом…
Реальность дрогнула.
– Полина, - напряженно произнёс Ржевский, тут же метнувшись ко мне. - Ты это почувствовала?
– Да-а… - протянула, тут же начав нервно озираться.
– Поля? - Ульяна заметила смену моего настроения и тревожно нахмурилась. - Что случилось?
– Ещё не знаю, - пробормотала я, но в тот же момент вцепилась в её руку, когда ощутила резкий отток сил и головокружение. - Ох…
– Полина? Что? Врача? - запаниковала Уля, но я помотала головой, позволяя довести себя до ближайшей мягкой скамеечки, которые были во множестве расставлены по залам в том числе для удобства пожилых ценителей прекрасного. - Тебе плохо?
– Нормально, - солгала без зазрения совести, хотя головокружение и впрямь потихоньку проходило, после чего обратилась к призраку: - Дима, пробегись. Надо его найти. Он точно где-то поблизости.
– Уже бегу! - отрывисто выпалил поручик и действительно помчался прочь.
– Кого надо найти? О чем ты? Поля, что происходит? - забросала меня вопросами Ульяна, крепко держа меня за руку и заглядывая в лицо.
Ну вот как ей лгать, такой хорошей женщине?
Как-как… Просто.
– Пока ничего, - улыбнулась ей обманчиво бодро. - Прости, Уленька, не могу сказать. Но я точно в порядке и нам ничего не грозит.
Тяжело вздохнув, причем с явно обиженным лицом, тем не менее Уля не сказала мне ничего, просто сев рядом поудобнее и продолжая держать меня за руку. Прошло минут пять, может, семь, моё самочувствие выровнялось окончательно, но тут в конце зала появился Ржевский, бегущий к нам с заполошным выражением лица, и я поняла, что пора доставать телефон и звонить подполковнику.
– Поля, у нас проблемы! В мужском туалете первого этажа открылся разлом и оттуда уже появились гости. Есть жертвы.
– Вот дерьмо, - чертыхнулась я и повернула голову к Ульяне, которая опешила от моего злого возгласа. - Уленька, руки в ноги и домой. Прямо сейчас. Бегом. Все вопросы потом, тут опасно. Поняла? Бегом!
– А ты?
– А я буду немножечко спасать мир, - усмехнулась криво и поднялась, повторяя: - Уля, у тебя дочь. Бегом домой. Бегом!
Не знаю, что она рассмотрела на моём лице, но почти сразу кивнула, следом порывисто обняла, шепнув “береги себя”, и очень-очень быстро пошла на выход. Я же, прикинув, как действовать лучше всего, отправила Ржевского искать пожарную сигнализацию и включать её принудительно, чтобы эвакуировать посетителей, не привлекая к себе внимания, а сама набрала подполковника и, когда он ответил, с нервным смешком произнесла:
– Простите, что снова звоню именно вам, но у нас очередное ЧП. Художественная галерея купца Черниговского, центральный корпус, мужской туалет на первом этаже. Разлом. Есть жертвы.
– Понял. Действуем, - по-военному коротко отозвался мужчина и я уже почти положила трубку, когда услышала приглушенное ворчание: - Мне одному непонятно, что она делала в мужском туалете?
Ну, допустим, не я…
Убрав телефон в сумочку, я как ни в чем не бывало отправилась на поиски этого самого туалета, прекрасно понимая, что до прибытия группы “Витязей” пройдёт не одна минута и жертв может стать намного больше, но сначала надо понять, кого там из разлома принесло, и где мне, черт побери, взять оружие?
Почему я вообще хожу по городу без него?
Я уже почти добралась до интересующего меня места, просто-напросто поинтересовавшись у одного из официантов, где тут мужской туалет (друг отошел, давно, волнуюсь), когда сработала пожарная сигнализация и посетители заволновались. К счастью, никто не решил, что это чья-то глупая шутка и кто-то даже запаниковал всерьез, но в целом люди довольно спокойно и дружно отправились на выход, ну а я, пользуясь неразберихой и суетой, завернула за угол, откуда вынырнул Ржевский, зовя к себе, и с довольной ухмылкой вооружилась пожарным топориком, который призрак добыл для меня из специального шкафчика, где лежал в том числе пожарный рукав и стояло ведро с песком.
Ну, а теперь можно и в туалет сходить!
До него мы добрались бегом, причем по дороге Ржевский ввел меня в курс дела по обитателям очередного разлома и их особенностям.
Это оказались пауки. Ядовитые. Более того, эти твари были размером с болонку и как-будто бронированные. То ли каменные, то ли железные, гусар сильно не присматривался.
Когда мы завернули за последний угол и я бесцеремонно ворвалась в комнатку с буквой “М”, то сразу стало ясно, что мы опоздали как минимум трижды - в дальнем конце длинной комнаты с шестью кабинками мерцал коричнево-стальной овал разлома, а на кафельном полу в изломанных позах лежали трое мужчин, их тела были подозрительно раздуты, цвет кожи - синюшно-бордовый, а вокруг расплылись лужи крови.
Вокруг каждого копошилось по несколько крупных черных паука, похожих на тарантулов (только на максималках), опутывая мертвецов паутиной, но стоило в туалете появиться мне, как все они резко замерли, затем подняли передние лапки… И начали плеваться в меня жидкостью.
Подозреваю, что это были не просто слюни, потому что, попав на пол, они начинали пузыриться и токсично пахнуть, но я тоже на месте не стояла и, бросив сумочку в ближайшую раковину, чтобы не потерять в пылу боя, нанесла ближайшему монстру ответный удар топором.
Увы, как Ржевский и предупреждал, эти твари оказались невероятно крепкими и я не сумела пробить хитин паука с первого удара, хотя вложила в него всю свою силу.
– Пузо, Полина! Бей в пузо! - подсказал поручик, тоже не стоя без дела и бегая между пауками, чтобы пнуть их то в морду, то просто по лапам, чтобы отвлечь от меня и дать возможность разобраться с тварями один на один.
– Легко сказать, - пробормотала я с досадой, в этот момент уворачиваясь от чрезмерно прыткого паука, который решил пойти врукопашную и кинуться мне в лицо. - Пузо-то они как раз и не подставляют!