– Подождите, профессор, – прервал его Осетр. – Что значит «не существует»? Мы же пользуемся этими вашими туннелями! Они отмечены на всех картах, присутствуют во всех лоциях…
Комаров позволил себе легкую усмешку.
Впрочем, надо полагать, ученый и не отвлекался на соображения, что он может позволить себе, а что не может.
У него тоже имелась интуиция. И она говорила, что судьба свела его с человеком, который может изменить всю жизнь Комарова.
– Ваше высочество! Мы пользуемся римановыми туннелями, образованными самой природой. Мы открывали их местоположение в течение полутора веков методом многочисленных наблюдений гравитационной обстановки в конкретных участках пространства. Если мы не представляем себе само существование рукотворных туннелей, как мы можем говорить о средствах наблюдения за ними?
Осетр с трудом не позволил себе допустить на физиономию усмешку глубокого удовлетворения.
Интуиция не подвела его.
Он с самого начала решил, что корабль Владислава вовсе не потерпел аварию. Он с самого начала решил, что отцу попросту удалось удрать из столичной системы – путем, неведомым отечественной науке.
– А отсюда можно сделать весьма неутешительные выводы, – продолжал Комаров. – Существует немалая вероятность, что возле наших обитаемых планет в один весьма не прекрасный момент могут объявиться вражеские военные корабли, и мы окажемся совершенно беззащитны перед ними. Ибо они будут способны добираться туда, куда хотят, а мы – туда, куда можем.
Нет, конечно, он был не совсем прав, этот Комаров. Но большая доля истины в его рассуждениях присутствовала.
Ибо входы в природные туннели существуют возле каждой обитаемой планетной системы. Однако от туннеля надо еще несколько часов добираться до соседней с ним системы. А если вражеский корабль окажется способен объявиться прямо внутри межпланетного пространства, то этот факт позволит противнику получить решающее преимущество.
Пока росский фрегат доплетется до планеты, которую атаковал враг, защищать уже станет нечего и некого. И это – самое главное!..
– Что же вам нужно, профессор, чтобы ваша теория дала быстрые практические результаты?
Комаров снова легко усмехнулся:
– Ну не скажу, что я сидел сложа руки. Кое-какие наработки на моей кафедре уже сделаны. Но этого, к прискорбию моему, очень мало. Надо переходить из области теории и расчетов на испытательную базу. Нужны модели. – Он рубанул рукой воздух. – В общем, ваше высочество, требуется срочно создать новый институт структуры пространства.
Создавать на голом месте целый институт – это вам не баран начихал! Это потребует времени и весьма немалого. А мы, похоже, и так уже катастрофически опаздываем по сравнению с нашими вероятными противниками…
Нет, тут требуются откровенно кардинальные меры!
– Подождите-ка, профессор… Насколько мне известно, институт структуры пространства в стране давно существует.
– Существует, ваше высочество! Но в этом учреждении всем заправляет ретроград Соболевский! Его отношение к моим научным трудам известно! – У Комарова от возбуждения покраснели щеки. – Если бы не Соболевский, отечественная наука, занимающаяся пространством, давно бы сделала гигантский шаг вперед!
– А если я подчиню академика Соболевского вам? Произведу, так сказать, административную реформу в вашей области… Если академик будет вынужден работать на развитие теории профессора Комарова и на ее немедленное приложение к практике?
Комаров остолбенел.
– Но… Как же… Да он никогда не согласится! Да он тут же начнет ставить мне палки в колеса! А то и откровенно саботировать работу!
– Это уже, извините, моя задача, профессор, – все организовать таким образом, чтобы он не ставил вам палки в колеса и не опустился до саботажа… Вы согласны, что, создавая институт с нуля, мы вообще рискуем опоздать? И он в конечном итоге может нам уже вообще не понадобиться?