Я поднялся из-за стола, взяв со стола бумаги с грифом секретно, положил их в сейф, закрыл его и отправился на встречу с регентом.
***
- Что скажите, Тимофей Васильевич? - задал вопрос Михаил, увидев, что я закончил читать документ.
А читал я копию ноты, которую сегоднястатс-секретарь по иностранным делам Германской империи барон фон Рихтгофен вручил в Берлине послу Франции Жоржу Бихурду.
Если свести всё словоблудие довольно жёсткого послания, то это было объявление войны. Слова «Германская империя считает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу Франкфуртского мирного договора, заключённого между Германией и Францией и систематически нарушаемого в последнее время правительством Франции», а также «объявление мобилизации» говорило об одном - кайзер объявил французам войну. Объявил несколько раньше, чем мы ожидали.
Оторвавшись от невесёлых мыслей, я ответил регенту:
- Это война, Михаил Александрович. Судя по всему, германцы не стали ждать ответа от французов. Господин фон Шён что-нибудь ещё передал вам?
- Передал, что во Франции также объявлена мобилизация, а французский флот в Тулоне поднят по тревоге и начата подготовка к большому походу. В принципе, и мы, и германцы это ожидали.
- Ожидали, но чуть позже, - произнёс я и задумался.
- Это так. Кайзер, видимо, решил начать войну раньше, чем планировал, воспользовавшись случаями на границе, - начал Михаил.
Но я его перебил:
- Либо сам, организовав их.
Великий князь с недоумением посмотрел на меня, а затем спросил:
- Ты хочешь сказать, что все эти провокации организовали германцы, чтобы иметь повод для нападения на Францию в глазах общественности?
- Не исключаю этого, - ответил я и посмотрел в глаза регенту.
- Но это подло, - мрачно произнёс Михаил.
- Это высокая политика, Ваше императорское высочество, в которой подлость называется хитростью, - усмехнулся я. - Не хочу сказать, что в большой политике все средства хороши, но если вспомнить историю войн, то времена Святослава, который говорил: «Иду на вы», перед тем как напасть на противника, давно канули в прошлое. И поэтому Михаил Александрович ко всем планам Вильгельма II надо относиться с оглядкой.
- У тебя есть какая-то новая информация? - быстро и встревоженно спросил регент.
Я уже давно заметил, что когда Михаил начинал волноваться в разговоре со мной один на один, он незаметно для себя переходил на «ты».
- Если не считать того, что кайзер готов нарушить нейтралитет Бельгии и Люксембурга при нападении на Францию, его политика и вашим, и нашим в отношении России и Турции, возможная организация с его стороны нападения на конвой, возможная организация провокаций на границе, - я сделал паузу и продолжил:
- Какой-то же конкретной информации о том, что Вильгельм II готов нарушить союзнический договор с нами, у меня нет. И, вернее всего, не будет до того момента, пока всё идёт в русле политики кайзера. Но...
- Но спиной к нему лучше не поворачиваться, - перебил меня Михаил и невесело усмехнулся.
- Это так, - подтвердил я.
- Ладно, - Михаил потёр пальцами переносицу. - Ноту германцы французам вручили, мобилизацию объявили. Как ты думаешь, когда начнутся боевые действия, и что нам делать?
- Думаю, в ближайшие дни. Раз германцы готовы воевать, значит, погодные условия для этого благоприятные, и они смогли собрать ударный кулак на необходимых направлениях без начала мобилизации. Что же касается наших действий, то считаю, надо особо не торопиться выполнять свой союзнический долг, - ответил я.
- В смысле? - вновь удивился регент.
- Михаил Александрович, наш основной враг Англия, которая в этой войне в Европе примет минимальное участие на суше, и максимальное на морских и океанских просторах, осуществляя морскую блокаду Германии и Российской империи. И против совместного англо-французского флота нам не выстоять. С Францией мы не имеем границ, соответственно, что-то получить для себя территориально в случае её проигрыша в войне мы не сможем. Колонии в Африке, думаю, Российской империи также не к чему. В финансовом плане в случае победы мы можем получить от французского правительства определённые контрибуции, но, вернее всего, всё закончится взаимозачетами по французским кредитам. Вопрос. Зачем или за что лить кровь русских солдат и офицеров? И такой же вопрос очень скоро начнут задавать себе те же солдаты и офицеры, которые будут воевать с французами в чужой земле, - я замолчал и посмотрел на регента.
Великий князь задумался, хорошо, что не заявил сразу, что это «подло».