Они зашли в пыльную комнату. Тёмные стены непонятного цвета – смесь бордового, синего и коричневого оттенков – украшали потрескавшиеся беловатые лепнины. В углу кренился некогда полированный шкаф, у стен - короткие и широкие кровати, застеленные сиротской расцветки одеялами. Эти кровати напомнили Регине пребывание в пионерских лагерях в детстве, её первые влюблённости и предательства подруг.
На стол у окна он выложил из дипломата обычный «джентльменский набор»: одну бутылку шампанского полусладкого, одну вина полусухого и коробку конфет. Её еженедельный праздник. Они почти не разговаривали. Вернее, говорил он. Пётр в подробностях пересказывал всё происшедшее с ним в последнее время: конфликты с шефом, интриги сослуживцев, происки соседей, наглость инспекторов. Регина устало слушала этот шаблонный монолог, привычно улыбалась в нужных местах, ободряла и успокаивала. Она давно уже перестала мечтать о том, что Пётр когда-нибудь разведётся со своей женой, ревнующей его к продавщицам, купит двушку в центре, возьмёт мебель в кредит, и заживут они счастливо втроём с её сыном. Эту мечту-фантазию он рассказывал своей любовнице уже почти три года, с тех пор как они случайно познакомились на местном пляже и даже ездили вместе на отдых на неделю в Болгарию. Там, в маленьких кафешках с бокалом игристого вина, слушая шелест волн и крики чаек так легко поверить в сказку.
Сейчас она всё прекрасно понимала, что все эти обещания – неправда, но так хотелось ласки и тепла, что даже эти призрачные отношения баюкали её сердце. Весь сценарий она знала наизусть. Когда они допьют бутылку шампанского и съедят половину коробки конфет, у него как раз закончатся все его горести-печали и он станет её раздевать…
У Регины не хватало учительской зарплаты на хорошую одежду. Что-то всегда перешивала, перелицовывала, вязала. Для юбок она покупала дорогой материал, и сама шила и обмётывала вручную. Все свободные деньги она тратила на дорогое бельё и мыло. Она так стремилась ему нравиться. Пусть он любит её ещё немного, пусть оценит, как она старается ради него. А вдруг…
Пётр отмечал, что Регина всегда одета со вкусом, даже обеспеченно, не то, что все эти продавщицы. Она никогда не жаловалась на жизнь, не рассказывала о своих невзгодах. Он считал, что она вполне довольна собой и жизнью без особых хлопот и тревог. Регина была полной противоположностью его жены: вечно недовольной, эгоистичной гастритной истеричкой. Валя не работала, целыми днями сидела дома и смотрела бесконечные сериалы. Она подслушивала его телефонные разговоры, но не была способна дослушать его рассказ о насущных проблемах своего мужа. Она переспала со всеми его друзьями, но узнав о его встречах с Региной по субботам, устраивала безобразнейшие скандалы. Регина – нежная, светлая, интеллигентная – как глоток свежего воздуха. Но жениться на ней у него никогда не возникало желания, хотя она была бы идеальной женой и матерью. Он чувствовал, что этот хрупкий цветок быстро бы ему наскучил и он скоро затосковал бы по диким сценам ревности, скандалам и битью посуды в воскресное утро.
По коридору забегали шумные дети, по стенам замелькали призраки в простынях, под дверью завыли страшными голосами: - А-а-а, я – Годзилла, - у –e-e.
- И-и-и, –девчонки с визгом разбежались по комнатам. Запыхавшаяся Регина плюхнулась к себе на кровать. Здорово наигрались. В колено уткнулся Дюма. «Ещё страниц 10 осталось, надо узнать, чем там всё закончилось», - думала она и, глядя в книгу, начала раздеваться. Завтра соревнования – нужно выспаться.
- Как темно. Уже поздно, наверное, - прошептала Регина, надевая своё новое красивое бельё, купленное специально к этой встрече.
- Да, пора. Вино сэкономили, хорошо, оставим на следующий раз. Иди вперёд, я сдам ключ.