Под руку с герцогом она вошла в это гнездо государственных заговоров, святую святых семейства Гизов. Вошла, как истинная королева, в окружении любви и восхищения, окутанная шлейфом сознания собственного всемогущества.
Екатерина-Мария де Монпасье ждала её в своем кабинете, заставленном шкафами с книгами. Регина, улыбаясь герцогине, успела пробежать глазами по книжным полкам: философские, медицинские и политические трактаты, труды знаменитых алхимиков и полководцев говорили о незаурядном уме герцогини де Монпасье и её разностороннем образовании, целью и кумиром которого было только одно — ВЛАСТЬ. "Чёрный ангел" семейства Гизов посвятила свою жизнь борьбе с ненавистной династией Валуа за французский престол. Регина, не скрывая своего интереса, смотрела на Екатерину-Марию. Хрупкая, тоненькая, с очень бледным лицом та казалась изящной статуэткой в просторном, почти мужском кабинете. Ангельски прекрасное лицо с большими чёрными глазами и тонким ярко-алым серпом губ было создано для того, чтобы им восхищались талантливейшие художники и скульпторы; тёмные и тонкие сросшиеся на переносице брови только добавляли своеобразия безупречным чертам. Иссиня-чёрные локоны были уложены в незамысловатую "домашнюю" прическу. Платье из кроваво-красной тафты соперничало по простоте и изяществу кроя с нарядом Регины и оттеняло благородную бледность кожи молодой герцогини.
Сама Регина также оказалось объектом пристального внимания хозяйки дома: она разглядывала девушку безо всякого смущения и настороженность в её глазах постепенно сменялась несколько лукавым изумлением. Совершенно неожиданно для самой герцогини, Регина ей нравилась, причём с каждой минутой всё сильнее. Несмотря на изначальную неприязнь, Екатерина-Мария попалась в ловушку ослепительной и манящей красоты юной графини. Её совершенное лицо не могло не восхитить такую ценительницу искусства, как герцогиня, а ум и железный характер, светившиеся в глазах, не могли укрыться от проницательного взгляда. И червячок сомнения по поводу того, что юную графиню можно будет использовать в своих целях, впервые шевельнулся в душе Екатерины-Марии.
Но вот она поднялась навстречу Регине и та с удивлением обнаружила, что Екатерина-Мария довольно сильно хромает и правое плечо у неё заметно ниже левого. Одна из красивейших и умнейших женщин своего времени, герцогиня де Монпасье с рождения была увечной. Возможно, этот недостаток и стал причиной её язвительного и злопамятного нрава.
Марго в своё время много рассказывала Регине о Екатерине-Марии де Лоррен. Она терпеть не могла её и, по всей видимости, взаимно. Ещё не зная герцогини, Регина, из чувства противоречия, прониклась к ней симпатией. И шагнула к Екатерине-Марии, просияв улыбкой искренней радости. Сочетание удивительной красоты, незаурядного ума и беззащитности увечья затронуло в душе Регины незнакомые ранее ей самой чувства. У неё никогда не было подруг, с которыми можно поболтать о пустяках или поделиться самым сокровенным, и, быть может впервые в жизни, она почувствовала острую необходимость общения с другой женщиной.
— Прочла ваше письмо. И я скажу вам то, что не сказала королеве-матери — да. Я буду рада, если вы и дальше будете называть меня своей подругой, — совершенно искренне сказала она герцогине.
Две женщины стояли друг напротив друга и улыбались. Ещё не сказав ни слова, они уже понимали друг друга, как могут понимать только люди, слепленные из одного теста. Это мгновение и стало моментом зарождения их дружбы, столь редко встречающейся у женщин и долго ещё удивлявшей Лувр. Юная и неопытная графиня де Ренель, воспитывавшаяся в монастыре и не знавшая ни любви, ни заботы, — и блестящая светская львица, властная и избалованная. Но в тот день они увидели и услышали одна другую, проговорив до позднего вечера.
Несчастный Шарль, изгнанный ими из кабинета и безжалостно лишённый их общества, пострадав целых пятнадцать минут, отправился к своей очередной возлюбленной, сочиняя по дороге сонет в честь "прекрасной и жестокосердной девы с серебристыми глазами". Тем не менее, у него хватило ума предупредить встретившегося ему по дороге графа де Бюсси, что его сестра, возможно, задержится и искать её следует во Дворце Гизов. Луи, возвращавшийся с тайного свидания с Маргаритой, от такой новости потерял дар речи.
— Каким же, собственно, образом моя сестра оказалась в вашем доме, этом изощрённом серпентарии? — первым делом поинтересовался Луи, придя в себя и не особо подбирая слова.
Шарль не имел ни малейшего желания портить и без того далекие от дружеских отношения с братом графини де Ренель, на которую у него появились весьма серьёзные виды. Исходя из этих причин, Гиз с подчеркнутой вежливостью сообщил графу:
— Очаровательная графиня де Ренель нанесла визит герцогине де Монпасье, ответив на её приглашение, и в данный момент они беседуют на научно-философские темы. Ну, разумеется, не обходят они своим вниманием и последние модные ткани и свежие луврские сплетни. В общем, обычная женская болтовня, сами понимаете. Более ничего существенного сообщить вам не могу и вынужден откланяться, поскольку спешу по важному делу.
На этом Шарль пришпорил своего иноходца и свернул в сторону набережной, оставив Луи де Бюсси озадаченно рассматривать вывеску ювелирной лавки. То, что младшая сестра преподнесёт ему массу сюрпризов, он понял сразу, но того, что эти сюрпризы будут связаны с семейством Гизов, он не предполагал, и даже представить себе не мог, что же Регина задумала на этот раз.
Луи выругался, хлестнул в сердцах коня и помчался к Дворцу Гизов за сестрой. Но по дороге он остыл и призадумался. Как себя вести и что делать в этой ситуации, он не знал. Пожалуй, только Филипп мог блестяще справиться и с Региной, и с самим Чёрным Ангелом Гизов, и как же нуждался Луи в его совете! Вот только не мудрый Монтгомери, а он, ветреный граф де Бюсси, был братом своевольной красавицы и ему нужно было очень многому учиться. Так что это был очередной урок.
Перебрав несколько вариантов, он остановился на самом нейтральном: просто дождаться Регину на улице, проследить, кто ещё в это время нанесёт визит герцогине, и отвезти сестру домой, когда она выйдет из Дворца. Правда, если их встреча с герцогиней затянется или что-то будет угрожать чести и спокойствию девушки, Луи просто-напросто заберёт её оттуда и посадит под домашний арест до конца лета, а потом выдаст замуж за Филиппа и пусть он с ней мучается. Если, конечно, у Луи хватит сил отдать Регину кому бы то ни было…
Регина, увлечённо спорившая с Екатериной-Марией о Монтене и Пирроне, вдруг умолкла на полуслове и напряглась, словно почуявшая хозяина норовистая кобылица. Сердце её на мгновение замерло, а потом робко затрепетало в груди лесной птахой: Луи был где-то рядом.
— Тебе нехорошо? — встревожилась герцогиня.
— Нет-нет, я чувствую себя прекрасно, просто меня ищет брат, — графиня смущённо улыбнулась.
— Почему ты так решила?
— Я это просто знаю. Он сейчас стоит под окном и не знает, как меня отсюда вызвать.
— Ты видишь сквозь стены?
— Нет, но я всегда чувствую присутствие брата. Ты мне не веришь? Тогда взгляни в окно.
Герцогиня удивлённо посмотрела на Регину, потом медленно подошла к окну и слегка отдёрнула портьеры: внизу с непривычно глупым видом гарцевал на своем испанском иноходце сам граф де Бюсси. Она оглянулась на графиню: Регина, лукаво опустив глаза, улыбалась. Женщины посмотрели друг на друга — и задорно расхохотались.
— Надо позвать его, а то он так будет дежурить дотемна. Какое счастье, что мои братья не отличаются такой заботливостью, иначе мне пришлось бы находиться под неусыпной слежкой днём и ночью — и прощай тогда дворцовые интриги и любовные авантюры, — подмигнула Екатерина-Мария подруге.
Распустив по плечам волосы и опустив до предела и без того соблазнительные декольте, они открыли окно.