Он бесцельно слонялся по улице Де-Шом минут десять, пока на втором этаже не распахнулось окно и звонкий, смеющийся голос не окликнул его:
— Эй, робкий воздыхатель, не решающийся переступить заветный порог! Две жестокосердные красавицы готовы смилостивиться над тобой и приглашают принять участие в литературно-философском диспуте, ибо без жесткой мужской логики их беседа постепенно превращается в банальное перемывание костей.
Луи поднял голову и на мгновение зажмурился: из окна свесились два пленительных создания, дразня откровенными декольте и соблазнительно распущенными кудрями. Мгновением позже огненно-рыжая голова исчезла в полумраке комнаты, а черноволосая призывно улыбнулась и плотоядно облизнула губы. Двери открылись, на улицу выбежала Регина и, потянув брата за кружева манжет, увлекла его во дворец, крикнув слугам, чтобы позаботились о коне.
Луи ещё не видел сестру столь оживлённой и радостной. Она, словно роза, раскрывала каждый день новый лепесток, становясь всё прекрасней и загадочней. Регина и Екатерина-Мария смеялись, болтали без умолку и беззастенчиво флиртовали с ним и он мгновенно включился в их игру. За разговором, плавно перешедшим в пикантную пирушку, время пролетело незаметно и вернувшийся к вечеру Шарль, к своему несказанному удивлению, застал хмельную, разрумянившуюся компанию за азартной карточной игрой. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: красавицы жульничали самым беззастенчивым образом, а Бюсси великодушно этого не замечал и уже проиграл кругленькую сумму. Появление Гиза вызвало новую волну веселья, но когда тот стал оказывать знаки внимания юной графине, де Бюсси тут же напомнил сестре, что они отнимают слишком много времени у гостеприимных хозяев и что им пора возвращаться домой. И как бы ни было Регине хорошо рядом с подругой, но даже её общество она, не задумываясь, променяла бы на ужин с братом наедине.
Герцог галантно предоставил свои носилки графине и предложил своё сопровождение, но та с улыбкой отказалась, поскольку рядом с таким защитником, как Бюсси ей не грозило ничего.
— Регина, может, всё-таки объяснишь мне, каким образом ты оказалась во Дворце Гизов и почему ты позволяешь герцогу Майенну этот неприкрытый флирт? — спросил Луи, как только они свернули на соседнюю улицу.
Регина выглянула из носилок и в темноте ночного города сверкнула белизна её зубов.
— У Гизов я оказалась по приглашению герцогини де Монпасье, которое передал мне Шарль, когда я была в Лувре.
— Ты ещё и в Лувр сегодня успела наведаться? И с какими же целями?
— Цели были у королевы-матери, я лишь подчинилась её воле.
— Я мог бы и догадаться. Нечто подобное я и ожидал, её предложение поступить в "Летучий эскадрон" было вопросом времени.
— Мой ответ, я думаю, тебе не нужно говорить?
— Насколько я тебя знаю, ты должна была отказаться, причем сделала ты это не в самой вежливой форме.
— И когда же ты успел так меня изучить?
— А я вообще очень хорошо разбираюсь в женщинах, к тому же ты — моя сестра.
— Если бы ты хорошо разбирался в женщинах, ты бы нашел себе любовницу получше, чем Марго, — фыркнула Регина.
— Ну, то, что тебе не нравится Маргарита, я уже заметил, только не могу понять, почему?
Выразительное молчание было ему ответом.
— Ладно. Но я задал ещё один вопрос по поводу герцога Майенна.
— А почему бы мне не позволить ухаживание одного из Гизов? Я ведь все-таки девушка на выданье, чем же плох в качестве жениха герцог Майенн? Если я не ошибаюсь, он один из претендентов на королевскую корону, так почему бы мне не стать королевой. Чем я хуже этой итальянской коровы?
— Ты и так королева. Но дело в том, что мне не нравится де Гиз.
— А мне нравится и что теперь? — заявила Регина, по большей части, из чувства противоречия, к тому же ей безумно льстила нескрываемая ревность Луи.
— Ты ничего о них не знаешь.
— Зато я достаточно знаю о Валуа.
— Гизы всегда ведут двойную игру. Тебе известно, что это именно они стали зачинщиками Варфоломеевской резни?
— Известно. Как и то, что ты в ту ночь тоже надел белый шарф. С немалой выгодой для себя.
Луи сверкнул потемневшими глазами: оказывается, его младшая сестра умела при случае царапнуть острым коготком и выпустить ядовитый шип. "Интересно, кто ей проболтался? Неужели Филипп?", — подумал Бюсси, вслух же продолжил критику Гизов:
— А то, что сейчас они получают кругленькие суммы из испанской казны и ведут оживлённую переписку с королем Филиппом, герцогиня Монпасье тебе не сказала случайно?
— И это я тоже слышала. Как и то, что мои наряды и твои кони куплены на деньги, которые ты вытянул из Анжу.
— Что?!
— В твоё отсутствие всей перепиской и ведением бумаг вынуждена была заниматься я. И мне довелось читать многочисленные жалобы ленников и липовые отчёты управляющих. И проверять расходные и доходные книги. При том, что наши родовые земли продолжают приносить хоть и немалый, но всё же не увеличивающийся с годами, доход, твои финансовые дела в последние два года резко пошли в гору. Деньги просто рекой потекли с тех пор, как ты связался с Марго.
— А ты умна не по годам. И мало похожа на скромную воспитанницу урсулинок.
— Да, представь, что бы из меня выросло, если бы моим воспитанием занимался ты?
— Ну ты и язва! — выдохнул поражённый Бюсси.
Регина явно напрашивалась на ссору, но причин её вызывающего и дерзкого поведения Луи не понимал. Она не столько защищала сейчас Гизов, сколько бросала вызов ему, своему брату.
— Тебе что-то не нравится? — Бюсси уже начинал злиться, но не столько на сестру, сколько на себя самого за то, что вообще начал этот разговор.
— Да, — Регина смотрела прямо ему в глаза и этот её взгляд, открытый и дерзкий, сбивал с толку, — мне не нравится, когда за меня решают, с кем мне общаться и кого выбирать в друзья. Присылая за мной свою любовницу, ты не задумывался над тем, понравиться мне это или нет. А сейчас тебя вдруг обеспокоило моё отношение к Гизам. С чего бы это?
"Потому что я ни с кем не хочу тебя делить. Особенно с Шарлем де Лорреном и его сестрицей!" — Луи хотелось прокричать это прямо в её разгневанное и оттого ещё более ослепительное лицо, но он только скрипнул зубами. Но Регина завелась не на шутку. Потому что, когда она злилась и цеплялась к Луи, боль ненадолго отпускала измученное сердце. Любовь молчала и говорила давняя обида. Так было легче и проще и потому она бросалась в очередную атаку, чтобы увидеть в Луи кого угодно, пусть даже врага, но только не мужчину, которого она любила и желала до остановки дыхания.
— И я не желаю больше слышать гадостей о герцогине Монпасье. За один вечер она уделила мне больше внимания и тепла, чем ты за всю мою жизнь. Её действительно интересует, чего я хочу и о чём я думаю. Она не видит во мне, как ты, красивую игрушку, забавную младшую сестру, красотой которой можно похвастаться при дворе, а потом выгодно отдать замуж и опять лет на двадцать забыть о ней!
— Довольно! Ты переходишь все мыслимые границы несправедливости. Если бы ты была мужчиной, я бы знал, что и как тебе ответить. Но ты дерзкая злая девчонка, которой вскружила голову придворная жизнь. Ты не понимаешь, что я желаю тебе только добра! И Марго была бы для тебя лучшей защитой в Лувре, чем герцог Майенн, у которого одна мысль — затащить тебя в постель. И твоя новообретённая подруга мало чем отличается от королевы-матери, ибо ей ты тоже нужна, как дорогая вещь, за которую можно купить нужного человека. Ты и сама не заметишь, как она подложит тебя под того, чья поддержка или молчание будет выгодно Гизам и Лиге. Да пойми ты, капризное и бестолковое создание, что тебе ещё рано совать нос в придворные интриги! Прелестный и глупый мотылёк, ты ещё не знаешь, как легко можно спалить свои крылья возле таких безжалостных и опасных огней, как Гизы. Ты думаешь, что знаешь людей и видишь их насквозь? Ты НИЧЕГО не видишь, ты даже не замечаешь, как я…
Роковое признание едва не слетело с его губ и Луи резко оборвал свою пламенную речь, но глаза его, беззащитные в своей искренности, сказали Регине гораздо больше, чем ей нужно было знать.
Регина вздрогнула и подалась к нему всем телом, словно отважный мотылёк, устремившийся на внезапно вспыхнувший огонь, но Луи, уже взявший себя в руки, отвёл взгляд в сторону.