- Меня тоже бесит, поэтому я хочу смыть её запах твоим... - и поцеловал, она мне ответила.
***
Глава 9 Возвращение блудной дочери
Солнечный лучик заглянул ко мне в комнату, пробежался по подоконнику, быстрой мышкой скользнул по подушке и поцеловал меня в носик. Я отмахнулась от него, но он не отставал. Я попробовала повернуться на другой бок, но тут зазвенел будильник. Я выключила его, легла обратно и не смогла сдержать счастливой улыбки. Несмотря на боль в ободранных коленках и локтях, я сладко потянулась и резко встала, шишка на лбу тут же напомнила мне, что я поступила опрометчиво. Я пощупала лоб. Такое ощущение, что шишка за ночь подросла. Как я в школу пойду? Тут я было совсем расстроилась, но мой взгляд упал на подоконник, там в банке стоял милый букетик полевых цветов. Я живо скинула одеяло, забыв про шишку в два прыжка оказалась у окна. К букету записки не прилагалось. Может, это мама поставила, а я напридумывала себе не весть что? Хотя мама бы поставила садовых цветов. У нас перед домом остался от прежних хозяев замечательный цветник.
Вчера мы добрались до нашего квартала (уже нашего?) без особых приключений. Парни чуяли, когда перед нами были люди и обходили эти места стороной. Никому не хотелось объясняться перед полицией за мой, мягко говоря, помятый вид, а мне тем более. Как только мы вышли с частных владений (тем же способом, что и вошли - Радим снова отогнул прутья ограды для меня), Астах спустил меня со спины и умчался вперёд, бросив с Радимом, Глеб тоже скрылся из вида. Что это с Астахом? Устал нести? Да я вроде как не навязывалась...
Радим оказался очень неразговорчивым парнем. Кажется, мы с ним вместе учимся. У меня много одноклассников, я их ещё не всех запомнила на лица. Радим если и отвечал на вопросы, то только односложно, а чаще вообще молчал. Угрюмый какой. Но всё равно лучше Глеба, тот при виде меня начинает цедить ругательства сквозь зубы в адрес людей вообще и мой в частности. Я ему ничего такого не сделала, почему он так ненавидит меня?
Перед самым моим домом Астах появился, велел отдать его майку. Я отдала. Он взял меня за руку и постучался в дверь. Он что забыл, что у нас есть дверной звонок?
Послышались торопливые шаги, дверь открыла мама.
- Регина! - она бросилась меня обнимать, причитая сквозь слёзы.
Пока мы с мамой обнимались и плакали, Астах с папой перекинулся парой слов, обменялся на прощание рукопожатием, и парни свалили в неизвестном направлении. Наверное, пошли домой.
- Идёте в дом, - поторопил нас отец. Мама обняла меня так, как будто боялась, что отпустив меня снова потеряет.
И я поняла, как, должно быть, родители переволновались за меня. Вон и папа тоже, хоть и молчит, но по нему видно, что ожидание моего возвращения не прошли для него бесследно: под глазами залегли тени, морщины и углубились и стали выделяться резче. Папа выглядел так, как будто разом постарел на несколько лет. Мне стало жаль его. Меня затопила волна жгучего стыда за свой глупый поступок, смешанная с чувством вины.
- Дорогая, где ты была, мы так волновались? - начала мама, когда мы вошли в гостиную.
Здесь света было больше, и она, наконец, разглядела то, как я выгляжу. Чем ниже опускался её взгляд, тем шире раскрывались глаза, наполняясь страхом. Она всплеснула руками и зажала себе рот, чтобы сдержать вопль.
- Дочка, что с тобой произошло? - её взгляд остановился на порванной юбке, край которой я придерживала рукой.
- Ничего такого, о чём ты думаешь, - быстро проговорила я, чтобы развеять её опасения.
- Не ври мне! - прикрикнула мама. - Тебя кто-то обидел? - она с силой схватила меня за руки.
- Мам, нет! Я просто упала с велосипеда, поэтому выгляжу так ... потрёпано.
Подошедший папа подтвердил мои слова.
- Астах сказал, что на ней нет запаха насилия, успокойся, дорогая, - он положил руку на плечо матери.
Между нами возникла неловкая пауза, наполненная напряжением. Я боялась поднять глаза на отца, боясь снова увидеть осуждение или злость. Пауза всё длилась и длилась, меня уже начало потряхивать от перенапряжения. Мама уже хотела что-нибудь сказать, чтобы разрушить эту неловкую тишину. Но папа опередил её, неожиданно резко притянул меня к себе и обнял, прижав мою глупую головушку к своей груди.
- Горазда же ты попугать старика, - проговорил он, гладя меня по волосам. Переживания этого дня вырвались наружу и я разрыдалась навзрыд, уткнувшись лицом в папину рубашку. - Ну, будет тебе, будет. Всё уже позади. Всё хорошо. Ты дома. Больше не пугай нас так с матерью. Мы тоже не железные...
- Дурочка маленькая, - мама обняла меня со спины и поцеловала в макушку. Больше не делай так, а то я раньше времени поседею, и деньги на краску для волос буду брать из твоих карманных ,- пригрозила она.
Я рассмеялась сквозь слёзы. Всё хорошо. Я дома.
***
Потом я пошла спать и спала без сновидений, как младенчик с чистой со-вестью. А сегодня на окне цветочки. Может, это Астах? Да нет, зачем ему? У него девушка есть. К тому же он оборотень, а я человек, нас не должно друг к другу тянуть. Правильно? Правильно, значит, остаётся мама.
- Мам, доброе утро! - громко возвестила я дом о своём пробуждении, спускаясь по лестнице на первый этаж.
- Доброе! - мама откликнулась с кухни. - Надо же, ты сама проснулась, - послышался шум блендера, значит, мама готовит домашний йогурт.
- О, сегодня вкусняшка будет! - обрадовалась я, стянув с блюда готовый блинчик. - А папа почему не ест? - поинтересовалась я.
- Жду кое-каких засонь, - папа отложил в сторону утреннюю газету, чмокнул подошедшую меня в макушку. - Доброе утро, малыш.
Я улыбнулась.
- Мам, ты не знаешь, что это за цветы у меня на подоконнике? - спросила я как бы между прочим.
- А, так это Гера вчера принесла, пока тебя не было. Она хотела, чтобы ты быстрее нашлась. А эти цветы что-то означают у их народа. Можешь у Матильды днём спросить.
- А, ясно, - я постаралась подавить разочарование, но оно всё равно проскользнуло в голосе. Мама хитро на меня взглянула, но, слава богу, комментировать не стала.
- Ты в таком виде собираешься в школу? - поинтересовалась вместо этого она.
- Да, а что не так с моим видом? - я посмотрела на свои ободранный руки и коленки, замазанные зелёнкой.
- Да нет, всё в порядке, просто одень что-нибудь закрытое.
- Шишку всё равно не скроешь, - я досадливо поморщилась, случайно надавив на неё сильнее, чем следовало бы.
- Ничего, до свадьбы заживёт, - утешил папа, попивая свой кофе. - Будет впредь наука, без шлема ездить, - добавил он с улыбкой.
Я снова поморщилась, на этот раз от воспоминания о шлеме, другого такого гадкого шлема нет на целом свете. Естественно, я никогда не надевала его по доброй воле, а новый купить, у меня руки не доходили.
- Надо как-нибудь отблагодарить парней за то, что нашли меня, - вспомнила я о важном.
- Я уже этот вопрос решил, - сказал папа, вызвав моё удивление скоростью, с которой он сработал. - Но ты можешь сказать им личное спасибо и подежурить за них в классе, - добавил он с серьёзным видом. - Думаю, им будет приятно.
Я посмотрела на папины глаза: в них плескались смешинки.
- Так ты шутишь! - с облегчением воскликнула я.
- Ну что ты, - наигранно возмутился папа, - я серьёзен как никогда, и улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, которую я не видела у него уже давно.
Мы с мамой рассмеялись.
- Всегда бы так, - он встал из-за стола, - слышать ваш смех, - пояснил он в ответ на наши недоумевающие взгляды. - Ну всё, милые, мне пора, - он поцеловал маму. - Спасибо за блинчики, родная,- и потрепал по волосам меня. - Смотри, если поранишься ещё где-нибудь в ближайшее время, я тебя заставлю ходить в каске, - шутливо пригрозил он. - Поняла, лисёнок?
- Так точно, сэр, поняла! - отрапортовала я со счастливой улыбкой.