***
Я проснулась, было уже темно. Сквозь приоткрытую дверь моей комнаты слышались приглушённые голоса из гостиной. Я осторожно встала, нащупала в сумерках домашние шлёпанцы и отправилась вниз.
Свет из гостиной резанул глаза. Я остановилась, подождала, пока глаза привыкнут, и вошла в гостиную. Зря я поторопилась: у нас были гости, а я вся такая сонная и в мятой форме, в которой уснула, не потрудившись снять. У нас сидели господин Игристый собственной персоной и ещё один сухопарый мужчина в очках и потёртой куртке. Я его не знала. На коленях у него лежал потрескавшийся кожаный портфель.
Когда я вошла, взгляды всех присутствующих обратились на меня. Я сразу почувствовала себя неловко и рукой попробовала пригладить взъерошенные волосы.
- Здрасте, - поздоровалась я и хотела уже ретироваться, как папин голос меня остановил.
- Дочка, ты проснулась? - он вошёл в гостиную вслед за мной. Видимо ходил на кухню: у него в руках был поднос с высокими стаканами, наполненными странной зеленоватой жидкостью с пузырьками.
- А где мама? - спросила я.
- А, она с Матильдой.
Он подошёл к кофейному столику и сгрузил поднос. Матвей, то есть господин Игристый смотрел на меня радушно, как хорошо знакомый добрый дядюшка. А вот взгляд очкастого мне не понравился, такой изучающий и цепкий. Несмотря на свой потёртый вид, он держался уверенно, я бы даже сказала самоуверенно и вызывающе.
- Не представите нас друг другу? - обратился он к моему отцу.
- Да, конечно, - кажется, папа не в восторге от его предложения. - Регина, это господин Хорьков, он мой, - тут папа на мгновение замялся, - коллега. А это моя дочь - Регина.
- Очень приятно, - пролепетала я, не испытывая даже тени этого чувства.
- Можно просто Игорь Михайлович, - и он улыбнулся крокодильей улыбкой.- Что же ты там стоишь? Проходи.
Ишь ведь раскомандовался, как у себя дома.
- Извините, мне нужно в туалет, - брякнула я первое, что пришло в голову, и пулей вылетела на улицу.
Надеюсь папе не опасно оставаться наедине с этим типом. Хотя там же господин Игристый. Я вздохнула свободнее.
На улице накрапывал мелкий дождик, пахло опавшей листвой и влагой. Да погода не располагала к длительным прогулкам. Тем более я выскочила в одном жакете, а на ногах домашние тапки с помпонами. Я потопталась немного на крыльце, соображая, что делать дальше. Возвращаться очень не хотелось. Кажется, папа сказал, что мама у Игристых. И я направилась к ним, перепрыгивая через уже появившиеся лужи. Это было нелегко: свет фонарей искажал видимость, из-за чего не было понятно, где начинается лужа, а где заканчивается. Мокрый асфальт посверкивал, внося сумятицу ещё больше.
Я всё-таки угодила в лужу. Холодная вода быстро пропитала непредназначенный для осенних прогулок домашний тапок, заставив меня выматериться, хотя это для меня не характерно.
Я дошла до калитки, легонько её толкнула, она отворилась без скрипа. Я прошла по дорожке до входной двери. Только подняла руку, чтобы постучать, как услышала за спиной женский голос.
- Что ты здесь делаешь?
Я медленно обернулась. В свете уличного фонаря передо мной стояла Рыжая, одетая в дождевик поверх короткой кожаной куртки.
- У тебя совсем совести нет? - продолжила она говорить гневно. - Мой брат пострадал, защищая тебя! - она сделала шаг в мою сторону, приблизившись критически близко.
Я инстинктивно отступила и прижалась спиной к входной двери. Резьба на ней больно впилась в спину.
- Астах тоже пострадал, - её палец с ярко-розовым маникюром обвиняюще упёрся мне в плечо. - Да кто ты такая?! - прорычало это чудовищу всего пару мгновений назад бывшее миловидной девушкой.
Её лицо стремительно теряло человеческие черты. Я заворожённо наблюдала, как в реальности проявляется зверь. Дрожащей рукой я нащупала в кармане школьной формы баллончик, возблагодарив Создателя за то, что мама не сняла с меня жакет, укладывая спать. Этим баллончиком меня снабдила Матильда, сказав со своей обычной милой улыбкой, что в нём сильное успокоительное, специально разработанное для волков, которое применяется при потере у них контроля над зверем.
Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы не надышаться этой дрянью, и пшикнула, даже не поднося его к лицу оборотницы. Та завизжала и резко отпрянула. Я рванула дверную ручку на себя и на пороге столкнулась с Матильдой. Она сильным рывком забросила меня в дом, а сама выскочила на улицу. В прихожей стояла встревоженная мама.
- Что произошло, Регина? Что с твоей обувью?
Я ничего не сказала, просто расплакалась. Мама подошла и обняла меня.
- Тише-тише, моя девочка.
- Мам, почему меня все так не любят? - спросила я сквозь слёзы.
- С чего ты взяла, дорогая? - мама обхватила моё лицо руками и чуть приподняла (к моему прискорбию, я так и не догнала маму ростом).
- Виолетта сказала, что из-за меня пострадал её брат. Но я даже не знаю, кто её брат, а ещё Астах, - ответила я немного невпопад. - Мама, что с Астахом?
- С ним всё в порядке, насколько я знаю. Он сейчас с друзьями. Идём, милая, сядем, - и она повела меня в гостиную, где усадила на диван, а сама убежала на кухню за водой.
А неплохо она здесь ориентируется. Когда только успела так близко подружиться с Матильдой? А вот я здесь так и не смогла завести подруг. Я большими глотками выпила принесённую мамой воду.
- Мама, я так скучаю по своим девочкам. Давай вернёмся? Поговори с папой, он наверняка согласится, чтобы я пожила у бабушки вместе с братом.
- Всё хорошо, милая, всё хорошо, - приговаривала мама, как будто не слыша моего предложения, и гладила по голове, одной рукой стирая мои слёзы.
В дом вошла Матильда. Точнее ворвалась. Её руки подрагивали от сдерживаемой силы, глаза горели нечеловеческим огнём. Всё это я отметила равнодушно, наверное, в стакане было успокоительное.
- Всё в порядке, Матильда? - спросила мама спокойным голосом, даже не напрягшись. Доверяет или уже сталкивалась с подобным, только в худшем варианте?
- Грёбаные малолетки! - экспрессивно выругалась Матильда, яростно сжимая кулаки. - Чему её учит отец? Совсем контроль не умеет держать! Пришлось потрепать её немного, - она внезапно довольно улыбнулась. Уже спокойно села на диван и взяла чашку со стола чашку. Видимо они пили чай, до того как я пришла. - Но мне понравилось, - она беззаботно откинулась на спинку дивана, - молодость вспомнила.
По мере того, как она успокаивалась, воздух вокруг неё переставал быть колючим и горячим, становясь мягким и гладким, холодного голубоватого оттенка. Я с каким-то странным интересом наблюдала за этим перевоплощением. Внезапно мне захотелось прикоснуться к этому нечто, что было вокруг неё.
Я протянула руку и погладила это нечто. Матильда напряглась и замерла. Под моей рукой струился невидимый холодный шёлк с мелкими искорками, которые слегка щипались, скорее было щекотно, чем неприятно.
- Пушиська, - выдала я и глупо захихикала.
- Она видит?! - с каким-то восторженным трепетом шёпотом спросила Матильда.
Мама посмотрела на меня встревоженно, потом поймала мою руку и, заставив смотреть ей прямо в глаза, строго сказала:
- Больше не делай так. Это невежливо. Ты поняла меня, Регина?
Я кивнула, потом зевнула и закрыла глаза.
- Что это было? - услышала я как будто из далека голос Матильды.
- Это просто у неё такая реакция на успокоительное.
Ответа я не расслышала, потому что окончательно отключилась.
***
Проснулась я от того, что что-то щекотало мне нос.
- Фу, - проговорила я и отвернулась к стенке.
- Вставай уже, - раздался над головой голос Астаха.
Астаха? Он что снова забрался в мою комнату? Папа же заменил оба окна...