Приезд блистательной и умной графини был для Анны глотком свежего воздуха. Родители выдали её замуж в очень раннем возрасте, девушка нигде не была до замужества и оставалась до сих пор практически неграмотной. В просвещённой и независимой Тулузе над Анной откровенно посмеивались, старый барон оказался невероятным ревнивцем и до самой своей кончины (к счастью, наступившей через четыре года после свадьбы) держал молодую жену едва ли не под семью замками. Филипп, всегда больше остальных родственников жалевший кузину, предложил юной вдове пожить какое-то время в его замке в качестве полноправной хозяйки. Анна была рада покинуть чужую сердцу Тулузу (хотя по её рассказам Регина почувствовала, что они с Екатериной-Марией там могли бы развернуться!) и теперь готова была до конца дней благодарить кузена за это приглашение. Ничем не нарушаемое спокойствие, столетиями прогреваемое южным солнцем и лелеемое древней Гаронной, пришлось Анне по душе. Она перезнакомилась с местными барышнями, их матушками, тётушками и прочими родственниками. Скромные балы, затевавшиеся каждый сезон в соседних поместьях, и незатейливые беседы об урожае винограда, ценах на вино и погоде составляли её светскую жизнь. У очаровательной вдовы сложился даже свой круг поклонников, которые каждый месяц делали ей предложения руки и сердце и с такой же стабильностью получали отказ: Анна увлеклась рыцарскими романами, которые ей читала взятая в качестве дуэньи старая дева из обнищавшего соседнего поместья. Так что теперь баронесса мечтала о благородном рыцаре в сверкающих доспехах, который, проезжая мимо замка, пленится красотой хозяйки и навеки отдаст ей своё сердце. Когда Регина впервые услышала из уст своей новой подруги подобный бред, она хохотала целый день и к вечеру вынесла вердикт:
— Голубушка, я обязательно поговорю с Филиппом, чтобы он наконец-то вывез вас в Париж. В вашем возрасте, имея статус вдовы богатейшего барона Тулузы, по меньшей мере, смешно оставаться провинциальной дурочкой. А ещё я познакомлю вас с герцогиней де Монпасье и она расскажет вам истинную правду о рыцарях Франции. В доспехах и без них.
Анна подняла на графиню беспомощный взгляд и впервые в её глазах выражение неподдельного восхищения на долю секунды сменил испуг. Регина пленяла её, словно спустившееся с небес неведомое и всемогущее божество, но, как всякое истинное божество, внушала ещё и страх. За всю свою недолгую и такую однообразную жизнь Анна не встречала женщин, подобных невесте своего кузена: прекрасных, образованных, язвительных и непонятных. Если печаль в глазах графини и резкие смены настроения ещё можно было легко объяснить случившейся с ней трагедией, то звериная тоска во взгляде и сменяющие её жгучие костры столь же неукротимой страсти оставались для баронессы загадкой. И как мог её спокойный, мудрый и такой обыкновенный кузен покорить Регину, этот сгусток буйного огня в хрустальном бокале! Ведь даже от неискушенного взгляда юной баронессы не укрылась та острая необходимость друг в друге, которую испытывали они.
Во время совместных прогулок Регина рассказывала подруге о Париже, о Лувре, о своих многочисленных поклонниках, о блистательном семействе Гизов и вероломных Валуа-Медичи. История с упавшим в обморок Максимильеном заставила Анну густо покраснеть.
— Я бы никогда не отважилась на такое! — прошептала она в священном трепете перед отчаянной графиней.
— А что такого? У тебя великолепная фигура, просто срисована с меня, нас с тобой издалека все путали бы, если бы не цвет волос. Думаю, в париках и под масками мы бы смогли ввести в заблуждение кого угодно. Кстати, неплохая идея! В Париже мы с тобой кого-нибудь разыграем. Герцога Майенна, к примеру. О! Он с ума сойдёт, а потом будет смеяться громче всех. Это будет лучший анекдот сезона.
Анна пуще прежнего залилась краской, потом в приливе нежности крепко обняла Регину и расцеловала в обе щеки:
— Ах, милая Регина! Какая ты чудесная, какая весёлая! Нет-нет, нас никто никогда не спутает! Разве можно принять за тебя кого-то другого, ведь таких красавиц больше нет во всем свете!
Регина мужественно терпела подобные признания и детский лепет баронессы. По-своему она привязалась к ней и даже полюбила это невинное, искреннее создание. Хотя, если уж быть до конца честной, больше всего ей нравилось в новой подруге то, что в присутствии самой Регины Анна совершенно терялась и своей бьющей в глаза простотой выгодно оттеняла её изысканную и неповторимую внешность. Знакомиться с соседями и принимать их приглашения Регина отказалась наотрез, чем окончательно повергла Анну в состояние священного трепета. По мнению баронессы, такое могла себе позволить только королева.