У Регины захватило дух от таких перспектив. Это была воистину дьявольская месть! Беспощадная и великолепная!
Екатерина-Мария тем временем продолжала развивать подробности своей изощрённой интриги:
— Но без тебя всё сорвётся. Во-первых, ты одна можешь предоставить фанатика-монаха.
— ???
— Этьен Виара. Твой духовник. Фанатик в чистом виде. К тому же, он иезуит, следовательно, он может очень близко подобраться к папе. При правильной обработке из юнца можно получить идеальное орудие убийства.
— Но я-то здесь при чём? — Регина не улавливала связи между собой и юным иезуитом, — по-моему, кардинал Лотарингский имеет на него гораздо более мощное влияние.
— Это ты так думаешь. Я вот, к примеру, ещё не разобралась, кто там на кого и как влияет. Но одно я знаю точно: Этьен сделает всё, что ты прикажешь. Или попросишь.
— Почему?
— Потому что ты гораздо ближе всем окружающим тебя мужчинам, чем Господь Бог со всеми святыми и ангелами. Прости Господи мою душу! И сделать из молодого монаха послушную игрушку в своих руках для тебя проще простого.
— Ты хочешь, чтобы я его соблазнила? — к своему удивлению, Регина не чувствовала ни малейших признаков возмущения, только азарт и любопытство.
— Не обязательно. Достаточно влюбить его в себя, завлечь в свои сети и наобещать небо в алмазах и золотые горы. Заставить его поверить в то, что он любим. Готова побиться об заклад, что он не однажды бывал в постелях некоторых наших с тобой общих знакомых, отличающихся особым благочестием. Так что любовными утехами ты его не удивишь. Тебя он должен полюбить и возжелать сильнее спасения собственной души. Но это ещё не всё. Это дельце мы с тобой должны провернуть, не привлекая ни чьего внимания. Никто не должен заинтересоваться твоей слабостью к иезуиту и для этого нам нужен какой-то отвлекающий маневр.
— Пари! — графиня уже вовсю включилась в игру.
— Пари?
— Мы с тобой заключим пари, при свидетелях, разумеется, согласно которому я должна буду соблазнить своего духовника.
— Допустим, ты проиграешь мне в карты…
— …и, как проигравшей, мне придётся выполнить твою самую дикую затею.
— Ну, с этим более-менее понятно. Но это ещё полдела. Твоё появление в Лувре ни в коем случае не должно вызвать подозрений. Старая карга и её ублюдок должны убедиться, что ты не замышляешь государственного переворота.
— Их не проведёшь. Генрих знает, что так просто я этого не оставлю. Он всё равно будет ждать от меня пакости.
— И замечательно! Значит, нужен ещё один отвлекающий маневр. Любая мелкая интрижка. Обидная, но не смертельная отместка.
Герцогиня на минуту задумалась, но глаза графини уже сверкнули бесовским лукавством:
— А герцог Жуайез сейчас в Париже?
— Возвращается через три дня, — недоуменно пожала плечами Катрин, но, пристально вглядевшись в сияющее лицо подруги, расхохоталась, — Я поняла! Ты гениальна! Отбить любовника у короля! До этого бы не додумалась даже Марго! А самое главное, что это под силу только тебе! Но тебе опасно сейчас появляться в Лувре. Нужно прикрытие. Я надеюсь, ты вернулась вместе с Филиппом?
На прекрасное лицо графини набежала туча:
— Нет. Филипп остался у себя в замке. Меня привёз Луи и, судя по всему, де Лорж ещё не скоро появится в Париже. У них с Луи война.
— Есть жертвы?
Вместо ответа Регина показала перевязанные пальцы, до этого тщательно скрываемые перчатками.
— Но, знаешь, Катрин, даже если бы Филипп был здесь, я бы ни за что не стала его использовать. Ни при каких обстоятельствах. Я скорее откажусь от своей мести, чем стану причиной его бед.
— О-ля-ля! Ну, то, что у вас произошло в Бордо, ты мне на досуге расскажешь, я надеюсь?
— Нет, — Регина упрямо покачала головой.
— Ладно, я поняла, Филипп у нас неприкосновенен. Что тогда будем делать?
— Твой брат.
Восторженное выражение лица герцогини не нуждалось в словах, но всё же она не сдержала возглас:
— Наконец-то! Дошло до тебя, что герцог Майенн — бесценный камень в твоей копилке разбитых сердец.
— Просто моё появление в качестве его любовницы будет наиболее естественным и вполне предсказуемым и не вызовет особых сплетен. Этого события и так ждёт половина Лувра, не поставившая на де Лоржа.
— Графиня, да вы на глазах становитесь настоящей придворной дамой! Готова поклясться чем угодно, что никогда ещё во Франции не рождались одновременно столь умные, дальновидные, хитрые…