— …образованные и прекрасные женщины! Ты права, Катрин!
— Кстати, некоторое время его величеству будет не до тебя и даже не до своего фаворита. Скоро у него возникнут проблемы посерьёзнее измены Жуайеза, и уж конечно, никто не обратит внимания на твоего духовника.
— Что ещё у тебя наготове?
— Не у меня. У моих старших братьев. Извини, большего я тебе сказать не могу — Генрих меня прибьёт. Да ты и сама всё скоро узнаешь.
— Ладно, не стану тебя пытать. И вообще я что-то проголодалась. Лучше позовём Мадлену и пусть она отправит какого-нибудь подмастерья в ближайшую харчевню за вином и вкусностями.
Вернувшись домой ближе к полуночи, Регина застала брата собирающимся в дорогу. Сердце на мгновение сжалось в комок, а потом распустилось в груди обжигающим, пульсирующим болью цветком.
— Куда ты? — еле слышно прошептала она, безуспешно пытаясь справиться со слезами.
— Приказ герцога Анжуйского, — бросил на ходу Луи, даже не взглянув на неё.
— Куда ты?! — отчаянно выкрикнула Регина, выбегая за ним в холл. — Опять на войну?
Луи остановился и, не оборачиваясь, объяснил:
— Должен тебя разочаровать — нет. Всего-навсего в Анжу. Если ты не забыла, я там губернатор. Надо же и мне хоть иногда исполнять свои обязанности.
— А как же я? — невольно сорвалось с непослушных губ девушки.
— Вызови Филиппа, — равнодушно пожал плечами граф и направился к дверям.
И столкнулся на крыльце с запыхавшимся герцогом Майенном: молодой Гиз, узнав от сестры о приезде Регины, помчался во весь дух на улицу Гренель, не подумав о позднем часе.
Луи бледно улыбнулся и, обернувшись к сестре, беспощадно добил её циничной фразой:
— Думаю, не стоит тратить время на письма де Лоржу. Герцог Майенн справится и за него, и за меня, — и, пожелав удачи ничего не понимающему Шарлю, вышел из дома.
Только в этот раз Регина не стала ни закатывать истерик, ни падать в обморок. Зло смахнув рукой слёзы и громко шмыгнув носом, она посмотрела на Майенна:
— Герцог, я, конечно же, рада вашему визиту, только не кажется ли вам, что время для него несколько позднее?
Герцог ни на минуту не растерялся:
— Графиня, ваше появление равносильно восходу солнца. Я решил, что наступило утро. Клянусь, на улице Гренель светло, как днём!
Регина покачала головой и засмеялась:
— Вы неисправимый льстец!
— Вы не прогоните меня?
— Нет, что вы! Я сейчас прикажу слугам подать лучшего вина, сыр и холодную телятину. У нас будет долгий разговор.
— Сестра намекала мне на что-то подобное. Я весь к вашим услугам.
— Весь вы мне и понадобитесь. Возможно.
На следующий день графиня де Ренель появилась в Лувре в сопровождении герцога Майенна и они даже не пытались скрывать своих нежных отношений. Безоговорочным подтверждением победы герцога служило изумительное ожерелье из опалов и жемчуга на лебединой шее Регины — фамильная драгоценность Гизов. Двор был разочарован: никаких скандалов в семействе Бюсси, никаких дуэлей с де Лоржем. Ничего. Внезапно исчезнувшая с небосклона Парижа красавица-графиня так же внезапно появилась в обществе младшего Гиза и из нескольких прозрачных фраз герцогини Монпасье двор смог сделать выводы о будущем браке между этими знатнейшими родами Европы.
В своё время поспешный отъезд Регины вызвал слишком много слухов и версий, столь же внезапное возвращение графа де Бюсси только подлило масла в огонь. По Лувру ходили самые разнообразные сплетни касательно отъезда Регины в родовое поместье де Лоржа, неожиданной опалы герцога Жуайеза, смерти Шеманталя и дуэли между герцогом Майенном и д'Эперноном. Как только не пытались связать воедино все эти события, но до истины не докопался никто. Появление графини вместе с младшим Гизом ничего не объясняло, но хотя бы казалось логичным.
Однако две интриганки добились своей цели. Екатерина Медичи, увидев жемчуга Гизов на графине де Ренель, вздохнула с облегчением:
— Эта выскочка оказалась довольно предсказуемой. Если уж она поддалась мужским талантам Майенна, то ничего ошеломляющего она нам уже не преподнесёт.
— Но, матушка, — возразил король, — она ведь теперь заодно с Гизами!
— Она всегда была заодно с ними. Но как подруга хромой герцоги она представляла для нас большую опасность, нежели как очередная любовница её беспутного брата. Уж поверь словам моих фрейлин, девице, всю ночь ублажавшей нашего героя-любовника, наутро будет не до придворных интриг.