После вечерней мессы герцогиня Монпасье и графиня де Ренель не торопясь, шли к дому герцога Жуайеза в сопровождении нескольких слуг Гизов. Гийом де Вожирон наотрез отказался садиться за один стол с королевским фаворитом, пускай и находящимся в опале. По этому поводу герцогиня в достаточно резких выражениях поспорила с ним и потому пребывала теперь в дурном расположении духа и всю дорогу ворчала, не переставая, чем ужасно раздражала графиню. Кроме того, Регина, без всякой задней мысли, желая сделать приятное герцогу, щеголяла в подаренных им украшениях, что окончательно выводило Екатерину-Марию из равновесия.
Но Анн де Жуайез оказался на высоте: герцогиню Монпасье в его доме ждал не менее щедрый подарок — трактат Агриппы Неттесгеймского, напечатанный знаменитым Домом Альда, в ларчике из слоновой кости. Подобный жест не мог не растопить гордое сердце Екатерины-Марии. Вечер начался тепло, с лёгкой ноткой печали, и как-то незаметно перешёл в шумную, бурную ночь.
Что за блажь пришла в голову Регины, подруги потом так и не смогли вспомнить. Но факт остаётся фактом: во время минутного отсутствия Жуайеза графиня подбила подругу на совершенно безответственную проделку, в результате которой герцог очень быстро захмелел и поддался на женские чары двух бестий.
Проснувшись утром с гудящей головой, юноша, едва открыв глаза, заподозрил неладное. Посмотрел направо: на его плече покоилась смутно знакомая черноволосая женская головка. Обмирая от нехорошего предчувствия, герцог повернул голову влево: так и есть, уткнувшись лбом ему подмышку и разметав рыжие кудри по его руке, на самом краешке постели мирно посапывала Регина. Анн тихо охнул и попытался восстановить в памяти вчерашний вечер, начинавшийся, вроде бы, мирно. Потом в женщин вселился какой-то бес и они без конца подливали ему в бокал вина. Потом потащили его танцевать. Он кружил их обеих в дикой пляске и на каком-то вираже наткнулся на пылающие губы Регины. И понеслось… Последнее, что он помнил более-менее отчётливо, это как он нёс герцогиню Монпасье на руках по лестнице до спальни, а там их уже ждала в постели дьявольски обольстительная в своей божественной наготе графиня де Ренель. И это совершенное женское тело, снизошедшее к нему, как откровение, перечеркнуло прошлое и будущее, оставив реальной и истинной одну лишь эту ночь. Были густые, тяжёлые чёрные косы и хрупкие руки Катрин; были трогательные позвонки на бархатистой спине, серебристый смех и гладкие колени Регины. Переплетались и перепутывались пальцы и локоны, сбивались на горячечный шёпот три хмельных голоса, и качающаяся кровать герцога плыла, как лодка, вне времени и пространства, уходя в какую-то языческую мистерию.
То, что произошло ночью, было необъяснимо, непристойно и захватывающе. Анн готов был поклясться, что так хорошо ему ещё в жизни не было. Только теперь он поверил в то, что женское тело совершенно и таит в себе гармонию мироздания. Но разрази его гром, если он с уверенностью сможет сказать, какая именно из двух красавиц зацепила его сильнее!
Додумать он не успел, потому что герцогиня Монпасье сладко потянулась, просыпаясь, обвилась виноградной лозой вокруг Жуайеза, приподнялась на локте и лучезарно улыбнулась:
— С добрым утром, герцог!
Не успел он ответить, как Регина тоже подала голос:
— Доброе утро!
Анн посмотрел на одну, на другую. Девушки, перегнувшись через него, звонко поцеловались друг с другом. И через минуту все трое раскатились в дружном задорном смехе. Дверь отворилась и вошёл слуга герцога с тремя стаканами горячего молока на подносе. Регина и Екатерина-Мария согнулись пополам и могли уже только всхлипывать. Герцогиня смогла выдавить только одну фразу:
— Клянусь богом, горячее молоко мне не подавали по утрам ещё ни у одного из моих любовников!
— Но это же великолепно! — отдышавшись, ответила Регина.
Через час Екатерина-Мария, одетая и надушенная, уже спешила домой в портшезе герцога Жуайеза, поскольку у неё с утра была назначена важная встреча с кардиналом Лотарингским. Регина, которой некуда было спешить, осталась досыпать в постели Анна. Прислушиваясь к её безмятежному ровному дыханию, Жуайез тоже уснул.
Его разбудили робкие, мимолётные поцелуи. Не открывая глаз, он протянул руки, наткнулся на тёплые женские плечи и, подминая под себя отзывчивое гибкое тело, ринулся в атаку.
Он смог оторваться от своей нечаянной находки только в полдень.
— Мой бог, сколько лет жизни я потерял! — воскликнул он, отстраняясь от неутолимых губ Регины.
— Но в твоих силах вернуть эти годы, — прошептала девушка, целуя его плечи.