Она осторожно высвободилась из объятий Филиппа, скользнула с постели, бесшумно оделась и так же, как прошлой ночью, через окно спустилась на улицу. Проснувшийся четвертью часа позже Филипп нашёл на месте исчезнувшей любовницы только еле заметный след от головы и рыжий волос на подушке. Тающий запах её тела словно говорил ему, что она вряд ли вернётся сюда когда-нибудь ещё в этой жизни.
Юный паж, одетый в цвета Клермонов, очень спешил. Улицы просыпающегося города ещё не заполнила разномастная горластая толпа. Расходились из кабаков проспавшиеся за столами гуляки, спешили то ли уже проснувшиеся, то ли ещё не ложившиеся студенты, надвинув на глаза шляпы, покидали своих любовниц дворяне, монахи, менестрели; кое-где уже слышались голоса уличных торговцев. У одного из них переодетая пажом Регина купила горячие вафли, присела ненадолго на пустую бочку, забытую каким-то торговцем на углу, торопливо позавтракала и уверенно зашагала в сторону улицы Брак, где жил единственный человек, который мог ей помочь — герцогиня де Монпасье.
Обитателей особняка Гизов, разошедшихся по своим спальням далеко за полночь, разбудил настойчивый, оглушительный стук в дверь. Кто-то не жалея сил с размаха грохотал бронзовым кольцом и колотил каблуками по дверям. Заспанный слуга, чертыхаясь, собрался было задать основательную головомойку раннему гостю, а увидев юного щупленького пажа, вознамерился отвесить ещё и подзатыльник. Но дерзкий мальчишка отодвинул его в сторону столь царственным жестом и окинул таким повелительным взглядом, что дворецкий мигом признал в нём графиню де Ренель.
— Позови её светлость. Немедленно, — небрежно распорядилась Регина.
Дворецкому даже в голову не пришло пререкаться со своенравной графиней. Гнев госпожи герцогини ещё можно было пережить, но вот чего следовало ожидать в таких случаях от графини де Ренель — он не знал и потому почитал за лучшее не рисковать. Рыжая ведьма могла и в жабу превратить, и немощь наслать, и проклясть до скончания дней, так поговаривали служанки на заднем дворе.