Тем временем проклинаемая и обожествляемая герцогом Майенном Регина направлялась прямиком на улицу Кенкампуа. Ей нужно было во что бы то ни стало опередить своего брата и первой встретиться с Анной Лаварден.
Ей повезло даже больше, чем она могла ожидать: Анна была в доме одна. Филипп уехал куда-то вместе с Бюсси и его закадычными дружками. Новоявленная невеста, похорошевшая и расцветшая от любви, может быть, впервые в жизни чувствовала себя счастливой женщиной. Ясные глаза её так радостно сияли, так растерянно-нежно улыбались её губы, что Регина невольно залюбовалась ею. Конечно же, если бы причиной этому был кто угодно, только не Луи, Регина была бы рада за неё и уж точно принесла бы сейчас совершенно другой подарок. Возможно, они бы стали хорошими подругами. Если бы не Луи. И как только живое воображение графини нарисовало сцену его венчания с молоденькой вдовушкой и подробности их брачной ночи, несчастной кузине Филиппа был подписан смертный приговор.
Тем временем ни о чём не подозревающая Анна с радостным щебетанием выпорхнула навстречу Регине.
— Ах, милая Регина! Я так счастлива, что ты пришла! Луи, наверное, уже рассказал тебе?
Графиня собрала в кулак всю свою железную волю и вполне правдоподобно расцвела самой доброжелательной из своих улыбок:
— Конечно же. Разве он мог не похвастаться и утаить от меня столь знаменательное и радостное событие в жизни нашей семьи! Я пришла поздравить тебя и, в знак того, что ты будешь с радостью принята в нашу семью, принесла тебе небольшой, но милый подарок. Который, кстати, весьма скоро тебе пригодится.
— О, ты так добра ко мне! Можно, я буду называть тебя сестрою? Мы ведь скоро дважды породнимся, не так ли? Ты ведь тоже ответила согласием на предложение Филиппа?
— Ну, кто бы на моём месте отказался от собственного счастья? И я уверена, что мы станем с тобой самыми настоящими сёстрами. Знаешь, я в детстве была очень одинока и именно сестры мне всегда особенно не хватало.
Мило щебеча, как и подобает старинным приятельницам и почти родственницам, девушки поднялись в комнату, отведённую для Анны. Цепкий взгляд Регины не мог не отметить той любви и готовности осыпать кузину подарками со стороны Филиппа: комната была обставлена дорогими, изящными безделушками, видимо, исполнялся любой каприз гостьи. Но от налёта безнадёжной провинциальности и простодушия, граничащего с недалёкостью ума и отсутствием вкуса, эту комнату могло избавить только вмешательство таких опытных модниц, какими были Регина с герцогиней Монпасье. Подлинные произведения искусства здесь соседствовали с миленькими безделушками, уютные подушки золотого шёлка в восточном стиле были разбросаны по высоким английским креслам с резными спинками, золотое мешалось с белым и голубым, утончённые духи — явная дань подражательства графине де Ренель — стояли на старомодном туалетном столике, выкрашенном в зелёный цвет (в доме графа Бюсси всю разноцветную мебель уже давно сменили по приказу Регины на покрытую лаком). Впрочем, Регина только злорадствовала в душе, с каждой минутой убеждаясь в своей правоте: эта дурочка Лаварден никогда не была и не будет достойна носить имя Клермонов. И Луи НИКОГДА не сможет полюбить эту пустышку. Он изломает свою жизнь, лишь бы причинить боль ей, Регине. Вот только молодая графиня уже давно научилась не только держать удар, но и обороняться. И защищать свою любовь она будет до конца. Не зря же она всю ночь ублажала Шарля, а Екатерина-Мария возилась в своей лаборатории. Первые шаги по опасной и страшной дороге уже были сделаны, сворачивать назад она не привыкла. Вот только что будет с Филиппом…
Стараясь гнать от себя мысли о Филиппе, Регина вручила Анне Лаварден свой подарок. Будущая жена графа де Бюсси развернула обертку и ахнула: в её руках вспенилась тончайшим кружевом белоснежная ночная сорочка. Более прелестной вещицы она не то что никогда не носила — даже в руках не держала. Неподдельный детский восторг вылился в водопад маловразумительных возгласов и слов восхищенья.
— Ну, право же, Аннет, работа, конечно, искусная, но она не стоит такой благодарности. Просто возьми это и всё. И сегодня же надень. И даже не говори, что оставишь её до первой брачной ночи: для этого случая я уж раздобуду для тебя что-нибудь действительно волшебное. А тем, что ты сейчас так трепетно рассматриваешь, моего брата не удивишь, он и не к такому привык.