— Почему ты молчишь? Ты ни о чём не хочешь спросить?
Растерянные слова падали в застывший воздух и увязали в нём, как в трясине, не доходя до слуха Регины. Она продолжала стоять и смотреть на Луи. Это пленительное, ранящее своей красотой лицо бросало всему миру и ему, храброму Бюсси, вызов.
— Почему ты молчишь? — повторил он, чувствуя, что окончательно теряет рассудок от ярости.
— А что ты хочешь от меня услышать?
— Откуда у тебя это платье?
— Оттуда же, откуда и все остальные. От портного, — невозмутимо ответила Регина и Луи почудилась насмешка в её остывшем голосе.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. Ты думала, что я не узнаю этого платья? Что я ни о чём не догадаюсь?
— Ну и о чём же ты догадался?
Ей вдруг стало совершенно безразлично, чем закончится вся эта история с разоблачением. Она уже упала на самое дно, дошла до края в кровавой войне за его любовь, так что сейчас даже обрадовалась тому, что хоть перед Луи не нужно больше лгать и можно бросить ему в лицо горькую и страшную правду.
— Возле церкви Сент-Эсташ была не Анна. Майенн встречал тебя, не так ли? Бог мой, как я мог вас перепутать, ведь твою королевскую походку, кошачью, опасную грацию в каждом твоём жесте я узнал сразу, вот только не придал этому значения, отвлечённый, как бык красной тряпкой, этим чёртовым платьем. А потом всё никак не мог понять, что же меня так насторожило. Бог мой, сколько ещё ты скрывала бы правду, если бы твои горничные не вздумали убраться в гардеробе и мне на глаза не попалось это свидетельство твоей подлости, твоего коварства! И письмо от Фоссезы тоже было подделкой? Ты подстроила всё это, ведь так? Ты и твоя подруга?
— Да.
Луи отшатнулся, услышав её признание, сказанное так просто и спокойно:
— Ты чудовище.
— Возможно. Но покажи тогда мне хоть одного святого в этом доме. То-то я смотрю, что у тебя вся комната в белых перьях. Наверное, твои ангельские крылья линяют?
Насмешка, сквозившая в её голосе, была вовсе не той реакцией, которую он мог ожидать. Юная и обворожительная младшая сестра снова поставила его в тупик. То, что она натворила, было ужасным, непростительным, диким преступлением. Ложь, подлог, клевета, распутство и убийство — на что ещё способна была эта хрупкая, немыслимо красивая девушка? Чего ещё не знал он о её загадочной и пугающей душе, о её неукротимом сердце? Что творилось в этой рыжеволосой легкомысленной, как он всегда думал, голове?
Но где-то в тёмных глубинах его собственного сердца рождалась радость. Он бы самому себе никогда не признался, что, узнав о болезни, а потом и смерти Анны, в первую очередь почувствовал облегчение, словно тяжёлый камень скатился с его плеч. Ему была неинтересная эта девушка и совершенно не нужна. Это был бы даже брак не по расчёту, не из династических или каких-либо других разумных соображений. Это была элементарная, глупая месть сестре, а несчастная кузина Филиппа просто оказалась под рукой. Бюсси знал, что пожалеет о своём опрометчивом решении в первую же брачную ночь, но отступаться от своего слова, да ещё в таком деле, было недостойно мужчины и дворянина. Что ж, Регина очень быстро, без лишних сомнений и размышлений, разрубила этот узел. Судя по всему, её голова не была так забита морально-нравственными категориями.
— Хочешь прочесть мне мораль и в который раз изумляешься тому, какое дурное воспитание я получила под присмотром тётки де Гот? Или тебе нужны подробности того, как я избавила тебя от постылой невесты? — Регина чувствовала, как её подхватила и понесла волна слепой, неуправляемой ярости.
В этот миг она ненавидела саму себя за свою гибельную любовь к Луи, злилась на него, потому что он всё это видел — и не находил в себе смелости принять хоть какое-то решение, жалела и презирала несчастную Анну и винила себя за разбитую — теперь это уже стало фактом — жизнь Филиппа, за то, что отправила на верную смерть ни в чём не повинного Этьена. И всё это за один влюблённый взгляд бархатных чёрных глаз, за одну улыбку, за один поцелуй Луи. Мужчины, который боялся собственных чувств и обвинял её в том, что она решилась одна расплатиться по всем счетам, лишь бы он не замарался, не мучился, не страдал. Мир вокруг неё закачался, закрутился вокруг его оси, как неисправная карусель.
— Да, я отравила твою драгоценную Анну! Да, это я была у церкви Сент-Эсташ и герцог Майенн мой любовник, а не её! И я нарочно заказала второе платье-двойник, и это я подбросила тебе липовое письмо от Фоссезы! И это я довела Анну до самоубийства! И я ни о чём не жалею, слышишь?! И если можно было бы вернуть всё назад, я поступила бы точно так же!