— Нам всем не сносить головы, — продолжила за брата герцогиня.
— Господи, Шарль, я же просил тебя не спускать глаз с иезуита, пока он не окажется в Ватикане! Где были твои люди и где был ты сам?
— Они его потеряли на рынке, — опустил голову Майенн.
— Почему сразу не доложил мне?
— Я подумал, что он непременно захочет увидеть перед отъездом Регину и мои люди весь вечер ждали его на улице Гренель. Сегодня я решил сам узнать у Регины, виделась ли она со своим духовником. Приехал к ним — а в доме одни слуги. Она уехала ещё до полудня. По словам дворецкого, Этьен был у неё, но совсем недолго, пронёсся по лестнице, как безумный, и стрелой вылетел из дома. Слуга сказал, что иезуит походил на выходца из преисподней, был словно не в себе.
Кардинал и герцогиня молча переглянулись: обоим пришла в голову одна и та же мысль. Этьен каким-то образом узнал о том, что Регина любит другого. Или ещё хуже — он застал её с Бюсси. По времени всё сходилось. Регина ушла от подруги за два дня до отъезда с мыслями об одном только Луи. Этьен пришёл к ней на следующий день, выбежал через несколько минут в невменяемом состоянии и после этого исчез. Сама она вместе с Луи наутро тайно покинула Париж.
— Это конец, — обречённо выдохнул кардинал.
Герцогиня упрямо мотнула головой:
— Нет. Ещё не всё потеряно. Самое главное — перехватить Этьена. Найти его любой ценой и убрать с дороги. Этот святоша свихнулся на графине и чтобы отомстить ей, пойдёт на всё. Мы не должны ему это позволить. Это главное. Что до Регины с её безумным романом… Шарль, ты говорил, что её секретер пуст. Там точно не было никаких писем?
Майенн уверенно кивнул и добавил:
— Точно. Я досконально знаю, что все свои бумаги она хранила в секретере, надёжно его запирала и служанки боялись даже лишний раз пыль с него стереть — Регина запугала их до полусмерти. Когда я заглянул в её комнату на правах давнего любовника, секретер был открыт настежь и пуст, как хорошенькая головка Ортанс д'О. Ни одна служанка не могла его открыть по определению, гнева хозяйки они боялись больше, чем Страшного суда. Да и Регина, конечно, могла потерять голову от любви, но глупой и беспечной её ещё никто не мог назвать. Я готов поспорить на что угодно, что даже Бюсси не знает и не узнает никогда, какие бумаги хранятся у его сестры.
— Здесь я тоже готова поручиться за неё — Регина хранила все письма, как её саму охраняет Лоренцо. Ценность этих бумаг она прекрасно осознаёт, как и смертельную опасность, исходящую от них. Она влюблена, но она далеко не дура, — подтвердила слова Майенна Екатерина-Мария.
— Верится с трудом. Умная женщина никогда не пойдёт на столь безрассудную и греховную связь накануне государственного переворота, от которого зависит её судьба, — засомневался кардинал.
— Послушай, брат, — Екатерина-Мария откровенно заглянула в ярко-голубые, как у всех братьев де Лоррен, глаза кардинала, — не нам с тобой судить графиню. Ты ведь и сам не без греха. Кто из кардиналов не нарушал закон целибата? Может быть, ты? И твои любовницы и бастарды — плод моего воображения? А пьяная выходка нашего братца Генриха, который меня чуть не изнасиловал, спутав с очередной своей фавориткой? Я уж промолчу про своих легендарных любовников. Я ни в чём не могу упрекать Регину, ибо не её вина в том, что по какой-то злой насмешке судьбы единственным мужчиной, которого она могла полюбить, оказался её родной брат. Пойми, она полюбила его, ещё не зная, кто он. И кого теперь обвинять в том, что она не видела его восемнадцать лет? Её безвременно умершую мать? Отца, который любой ценой хотел убрать её с глаз? Самого Бюсси, забывшего о существовании своей младшей сестры? Кого угодно, только не это юное, романтически настроенное и неопытное создание, влюбившееся с первого взгляда в самого блистательного дворянина Франции. Что уж тут скрывать, я сама в своё время была неравнодушна к мужским достоинствам благородного Бюсси. Нельзя казнить человека за любовь! И ты тоже не смеешь первым бросать в неё камень! Я просто не позволю!
Пламенная речь герцогини поразила обоих Гизов. Никогда ещё их сестра не отстаивала невиновность другой женщины столь рьяно. По всему видно было, что графиня де Ренель смогла покорить не только де Лоржа и Жуайеза, но и Екатерину-Марию де Монпасье.