Во время недолгого отсутствия Бюсси жизнь в Сомюре круто переменилась. Как и следовало ожидать, жаждущая деятельности и перемен натура Регины взяла своё и юная графиня смело взялась за управления поместьем. Из замка выметалась вековая пыль, а восточное крыло было полностью переделывалось так, чтобы следов Медичи не оставалось вовсе. В комнаты закупалась новая мебель, стены обивали нарядными тканями, древние запылившиеся гобелены сменились роскошными резными панелями и модными шпалерами, в коридорах были повешены огромные зеркала, вдоль стен поставили высокие алебастровые вазы, цветы в которых меняли каждые три-четыре дня.
Рыцарские доспехи на лестничных пролетах у дверей были начищены до блеска. Оружейный зал слепил глаза сиянием неподъёмных эспадонов, длинных эстоков, малхусов итальянской работы, кинжалов охотничьих и боевых, турецких киличей, венгерских дюсаков, внушительных корделачей, изящных арабских клинков, щитов. Такой коллекции оружия мог позавидовать и Бюсси, и старший Гиз, а между тем большинство редких экземпляров валялось на чердаках и в подвалах, где и были обнаружены вездесущей Региной и с почётом водворены на подобающее место.
Кухни, выбеленные и выкрашенные заново, стали одним из самых уютных мест в замке. На террасах перед замком были разбиты дивной красоты и великолепия цветники, а в дальнем флигеле Регина подумывала устроить бесплатную лечебницу для местных крестьян.
В сопровождении грозного чёрного пса и почти всегда верхом на стремительном вороном скакуне ветром носилась она по окрестностям, отдавая распоряжения тут и там, разбирая жалобы вилланов на управляющего, жён на мужей, стариков на непутёвых внуков, договариваясь со строителями и торговцами, и умудрялась успевать везде.
Вернувшись из Парижа, Луи, к своему несказанному удивлению, не обнаружил Регину в замке. Из объяснений управляющего он понял, что графиня умчалась на дальние виноградники, чтобы лично посмотреть, как там идут работы. Насколько понял Бюсси, за несколько недель она стала полновластной хозяйкой Сомюра, и ему оставалось только удивляться её деловой хватке.
— Господи, откуда в тебе это? — пожимал он плечами, — Ты же воспитывалась в монастыре, в своём поместье никогда не жила, жизни в провинции не видела. Нежный придворный цветок, украшение Лувра, муза поэтов и художников — и вдруг умная, расчётливая и предприимчивая хозяйка замка.
Регина лукаво улыбнулась, подцепляя с тарелки возлюбленного золотистый кружок обжаренного лука:
— В обители урсулинок учат многому. Кое-что из уроков тётки де Гот я запомнила.
— И всё же ты ведёшь себя неосторожно. Слухи о новой хозяйке Сомюра могут докатиться до Лувра раньше, чем ты думаешь.
— Я думаю, что если бы я таилась в замке и вела затворнический образ жизни, твой управляющий первым отправил бы гонца с письмом к герцогу, чтобы узнать, какая государственная преступница или чья беглая жена скрывается во владениях Анжу. Все эти тайны вызвали бы куда больше подозрений, нежели моё наглое поведение. Я показала себя полноправной хозяйкой и у Тьевено не возникло даже тени недоверия. Он уверен, что я очередная фаворитка герцога, которая по непонятным причинам ему наскучила и он подарил её своему любимцу Бюсси. Или ты на время позаимствовал меня у герцога. Сомюр, как и все королевские замки на Луаре, навидался такого, что бедняга Тьевено давно уже отчаялся разобраться в интригах и любовных похождениях королевского двора.
— Я понимаю, было бы нелепо ожидать от тебя, что ты будешь проводить целые дни за рукоделием или молитвами. Конечно, тебе не хватает Парижа и всего, что было у тебя при дворе. Но всё же не забывай, что Сомюр — это не наш дом, мы не сможем долго оставаться здесь.
— Нет ничего более постоянного, чем временное, — снова улыбнулась Регина и спросила — А почему ты не говоришь мне, как всё прошло в Лувре? Какие сплетни ходят о моём отъезде? Ты видел герцогиню де Монпасье? А Мадам Жаба ещё не сдохла?
— Ты сыпешь вопросами, как горохом. Екатерина-Мария верна себе — её люди ждали меня на подъезде к городу. Думаю, нет смысла пересказывать тебе наш разговор, ничего приятного в нём не было. Насколько я знаю Гизов, скоро она засыплет тебя письмами. Король и старшие Гизы делят между собой власть в Лиге, грызутся между собой, как собаки под столом за кость. Как только один из них эту кость утащит в свой угол, так опять начнётся война с гугенотами. Королева-мать в Гаскони, видимо, она окончательно укрепилась в своём решении наставить зятя на пусть истинный. Кстати, по слухам, в дороге она страдала тяжелейшим расстройством желудка, так что можешь себе представить, каково теперь приходится бедному Анрио, ибо приехала она к нему не в самом благостном расположении духа.