И всё же стоило ему покинуть Сомюр на несколько дней, как тоска по Регине начинала глухо ворочаться в его душе, не давала покоя. Он любил её мучительно и горько, обжигаясь каждым воспоминаниям о днях, когда они были счастливы и бездумны, скучая даже в опустевшем без неё Париже. И снова казались нелепыми и пустячными всех их размолвки споры, её капризы и его претензии, и даже самые красивые женщины Лувра не в силах были сравниться с Региной, какой бы она сейчас не была.
От скуки ли, в поисках ли спасения от невесёлых своих мыслей, Луи увлёкся охотой. Занятие это, столь модное при королевском дворе, графа де Бюсси как-то до сих пор не впечатляло. Конечно, он слыл великолепным охотником, но это было вовсе не проявлением охотничьего азарта, а всего лишь следствием того, что он привык везде вызывать восхищение, во всём быть лучшим. К тому же, где ещё, как не на охоте можно было показать своё виртуозное умение управлять лошадью, держаться в седле во время бешеной скачки по лесу, с первого выстрела валить с ног убегающего зверя, — в общем, похвалиться удалью молодецкой. Юношеское тщеславие ещё не перебродило в нём. Теперь же охота увлекла его. Загоняя зверя, с упоением трубя в рог, мчась сломя голову по буйным лугам, отыскивая в лесу свежие следы вепря, различая среди сплетения ветвей оленьи рога, он забывал обо всём, и казалось, вот-вот мелькнут из-за деревьев разноцветные наряды прелестных охотниц-фрейлин, совсем рядом рассыплется заразительный смех Робера, загудит вдали знакомый бас Бертрана и вкрадчиво вынырнет откуда-то из-за спины скользкий Франсуа Валуа. Охота сейчас была единственным, что напоминало Луи о прежней жизни, такой беззаботной и увлекательной.
Так уж случилось, что в один из солнечных, ясных дней середины осени Луи отправился на охоту. Один из егерей доложил ему, что неподалёку видели стаю волков с матёрым вожаком во главе. Бюсси, разумеется, для полного счастья не хватало только лобастой волчьей головы на стене оружейной. Регина, бывшая в то время уже на сносях, относилась к новому увлечению брата равнодушно. Это всё-таки было лучше, чем любовная интрижка на стороне или очередная поездка в Париж. И кто бы мог подумать, что за каких-то полгода они смогут так отдалиться друг от друга! Видимо, их безумная любовь и всепоглощающая страсть могли гореть и жить только вопреки чему-то, только в разлуке, в океане невозможности даже прикоснуться друг к другу. Семейная идиллия убила эту любовь. Та самая семейная идиллия, о которой Регина так мечтала и которая так радовала её в Бордо. Как, когда, в чём она ошиблась? Где их с Луи души повернули на разные дороги? Эти вопросы занимали её куда больше, нежели сообщение Луи о том, что он на весь день уезжает охотиться. Луи такое молчаливое согласие вполне устраивало и он в сопровождении двух егерей, нескольких крестьян, вызвавшихся быть загонщиками, и одного из пажей на рассвете выехал за ворота замка.
Но почему-то именно в тот день назойливое предчувствие беды тупой иголкой кололось в её сердце, словно над Сомюром распласталось пока ещё зыбкое, туманное крыло грядущего несчастья.
Маргарита Валуа была не из тех, кто бросает слова на ветер. Бюсси глубоко оскорбил её своей изменой, столь явной и безумной. И сразу стала понятна заносчивость Регины де Ренель, её снисходительный тон и насмешливые взгляды. Однажды Марго уже предупредила её, что не стоит так зарываться, но графине, видимо, нравилось играть с огнём. Под крылышком Гизов она слишком уж уютно себя чувствовала, слишком безнаказанно вела себя. Маргарита вернулась в Гасконь, чтобы Гизы не пронюхали о её намерениях, и для начала отправила надёжных людей в Бордо, разведать, не живёт ли в замке графа де Лоржа некая молодая особа. Графиня де Ренель обладала, на свою беду, слишком яркой внешностью, чтобы остаться незамеченной где бы то ни было. Как и следовало ожидать, никого даже отдалённо похожего на Регину, в окружении Филиппа не было. Удостоверившись в этом, Маргарита тут же наладила дружеские отношения с одной из фрейлин королевы-матери Франсуазой де Шамбе. Насколько было известно молодой королеве, Франсуаза тоже не питала нежных чувств к семейству Клермонов и тоже имела кое-какие счёты к Регине. За неделю, проведённую Франсуазой при дворе короля Наваррского, женщины пришли к полному согласию в вопросе справедливой мести своим обидчикам. Любвеобильность Луи и гордыня Регины оказались тем самым ветром, породившим бурю. Кроме того, у самого графа де Шамбе был замок неподалеку от Сомюра, и Франсуаза могла, не привлекая лишнего внимания, разведать, что же на самом деле творится во владениях Бюсси, что так держит его на берегах Луары.