Бюсси снял шляпу и почтительно склонил голову. Франсуаза подъехала ближе и протянула ему руку для поцелуя, словно намекая на то, что готова забыть прошлые обиды.
— Приветствую вас, очаровательная амазонка, — уж что-что, а придворная галантность не изменяла ему никогда, — не сочтите за навязчивость, но каким чудом вы — здесь?
— Я искренне рада встрече с вами, граф, хотя, признаться, она и стала для меня полной неожиданностью. Видите ли, замок моего мужа, Монсоро, совсем недалеко отсюда. После блеска и шума королевского двора невольно начинаешь скучать в провинции, даже в Анжу, вот я и решила немного развеяться, посмотреть окрестности. Познакомиться с соседями.
— ???
— Не успели мы с Шарлем приехать из Парижа, как на нас обрушилась целая лавина рассказов о новых обитателях Сомюра, о том, какой фурор произвела красота невесты губернатора, как мужественно вела она себя во время эпидемии и какую перестройку затеяла в замке. Говорят, в восточном крыле делается что-то грандиозное. Насколько я помню, должность губернатора Анжу король отдал вам. Жаль только, что я не знакома с вашей невестой. Если не секрет, кто она? Я питаю надежду подружиться с ней. Знаете, я здесь что-то совсем заскучала.
Луи на мгновение прикрыл глаза, с ужасом понимая, что если Франсуаза хотя бы издали увидит его "невесту" — его родную сестру, да ещё и на сносях! — катастрофы будет не избежать. Франсуаза никогда не простит его любимой ни того, что Луи бросил её из-за сестры, ни саму Регину из-за скандальной истории с хорьком. И всё бы ничего — Бюсси и не из таких передряг выпутывался. Но Регина…
Погасшая было любовь вспыхнула, словно сухая трава, от одной искры беспокойства за её безопасность. И за ребёнка. Луи должен был любой ценой оградить свою возлюбленную от опасной соперницы. У него был только один выход — отвлечь Франсуазу от мысли о приезде в Сомюр. Не дать даже малейшего повода к разговору о Регине. У него было сейчас только одно оружие — его знаменитое мужское обаяние, против которого графиня однажды уже не смогла устоять. И Бюсси ринулся в бой. Наверное, никогда ещё в его жизни не было более опасной дуэли, чем этот тайный поединок с женщиной.
— Вы можете мне не поверить, графиня, воля ваша, но я безумно рад встретить вас здесь. Долина Луары, без сомнения, жемчужина Франции, но до сего дня у неё был один весьма существенный недостаток, — эту неприкрытую лесть сопровождал завораживающий взгляд томных чёрных глаз.
— Какой же? — лукаво улыбнулась Франсуаза, пропуская первый удар.
— Отсутствие таких красавиц, как вы.
Женщина недоверчиво подняла брови, ожидая пояснения.
— Я признаю себя полным идиотом. Только в разлуке с вами я понял, как бездумно разбрасывался истинными драгоценностями. Только вдали от вас я по достоинству оценил вашу красоту и благородство вашей души.
— О! Знали бы вы, граф, как смущена я вашими словами. И как рада услышать от вас признание прошлых ошибок.
Разговор вновь опасно приблизился к воспоминаниям о Лувре и — разумеется — Регине, и Луи с ловкостью виртуоза опять сменил опасную тему:
— В моей жизни, графиня, было множество ошибок и разочарований. И если бы не ваш светлый образ, ваша красота, которая навеки осталась в моём сердце, можно было бы с уверенностью признать, что жизнь моя прожита зря. И смею ли я надеяться, что вы и дальше будете той путеводной звездной, тем чистейшим родником, который наполнит моё существование счастием и радостью?
Он нёс эту возвышенную ахинею, невольно потешаясь в душе над недалёкой Франсуазой: с Региной подобный номер не прошёл бы никогда. Она бы ни секунды не стала слушать этот шаблонный бред из рыцарских романов. Ах, как едко и бескомпромиссно высмеяла бы она любого, кто наговорил бы ей такую чушь! Но Франсуаза не обладала умом и острым язычком Клермонов и потому слушала непритязательные дифирамбы Бюсси, затаив дыхание, и в её зеленоватых глазах уже поблёскивали слёзы восторга. Она была настолько уверена в своей неотразимой красоте, что её нимало не насторожило это неожиданное признание Бюсси и его внезапное желание вернуться к ней.
Итак, она одарила Бюсси томным взглядом, манящей улыбкой и робким прикосновением пальцев к его руке.
— Право, не знаю, граф. Нужно ли говорить о том, что вы жестоко ранили меня в самое сердце, нанеся совершенно несправедливую обиду? Но я глубине души я всегда знала, что мои недоброжелатели в чём-то оклеветали меня и наша любовь оказалась принесена в жертву интригам известных нам обоим людей. И Бог услышал мои молитвы. Я прощаю вас, мой возлюбленный благородный Бюсси! Я искренне прощаю вас и говорю вам, что ни на одну минуту не забывала о вас, что моя любовь к вам всё так же горяча и сильна.