— Браво, канцлер! Вы не зря тратите деньги из королевской казны.
— Ваше величество! Помилуйте, да я в жизни…
— Не взял самой мелкой монеты лично для себя. Знаю. Слышала не раз. И пока что делаю вид, что верю в это. Что ж, канцлер, пусть мой секретарь напишет письмо… Нет, письмо может попасть на глаза Бюсси или, что ещё хуже, Гизам. Я пошлю кого-нибудь из пажей за девчонкой и сама поговорю с ней с глазу на глаз.
Канцлер склонился в низком поклоне и вышел, пряча торжествующую улыбку в уголках губ: фрейлины королевы обычно кочевали из одной постели в другую по малейшему намеку госпожи. Страшнее удара для заносчивого Луи не придумать.
В четверг спозаранку в ворота дворца Бюсси постучал молоденький Анн де Гонто, младший сын Бирона де Гонто, — любимый паж Екатерины Медичи. Гордо вздёрнув золотистую голову, он передал Регине, что королева-мать просит графиню явиться в Лувр, поскольку весьма заинтересовалась ею и хотела бы поближе познакомиться с ней. Не спавшая третью ночь Регина обречённо вздохнула, но гневить властную старуху в первую же неделю не рискнула, достаточно того, что королева-мать на дух не выносила Луи. К тому же, врождённое любопытство не давало спокойно сидеть на месте. Регина подняла на уши камеристок и, торопливо запихивая в себя под причитания и ворчания Франсуазы бутерброд вперемешку с яблоком, заливая всё это молоком, была одета, причёсана и даже слегка надушена в какие-то полтора часа. Перед толстой, обрюзгшей Екатериной она должна была появиться во всём блеске своей молодости и красоты. Платье из золотистого атласа, расшитого чёрными цветами, с глубоким декольте, выгодно подчёркивало редкий прозрачный оттенок её кожи, который Луи в порыве восторга назвал "рассветом в горах, покрытых ослепительно-белым снегом". Картину довершало изысканное ожерелье из крупных опалов медового цвета и такие же серьги. Анн де Гонто задохнулся от восхищения и в синих глазах его засверкали искры юношеской влюблённости. "Ещё один", — вздохнула про себя Регина, одарила его неотразимой улыбкой и приняла поданную ей руку.
Всю дорогу до Лувра юный паж развлекал Регину пикантными и забавными историями из жизни придворных, пытался несколько раз (увы, безрезультатно) сочинить мадригал в её честь и галантно предложил свой надушенный платок, когда пришлось проезжать залитую помоями улицу Сен-Поль. Входя в галереи Лувра, графиня уже знала наверняка, зачем понадобилась королеве: пополнить состав "летучего эскадрона", — и ей оставалось только поблагодарить бога за то, что Луи не успел проснуться, иначе он нипочем бы не отпустил её в Лувр одну, а также мог запросто надерзить королеве-матери, как однажды надерзил королю. С красавицами из "летучего эскадрона" он провёл не одну бурную ночь, но скорей умер бы, чем согласился увидеть свою сестру среди них.
Когда юный де Гонто скрылся за дверью покоев королевы-матери, тёмные портьеры южного окна раздвинулись и из-за них шагнул к Регине неотразимый Шарль де Лоррен. Графиня от неожиданности вскрикнула.
— О, я вас испугал, небесное создание? — чарующий шёпот щекотал ухо.
— Да, немного, — мило улыбнулась Регина, польщённая вниманием младшего брата самого Генриха Гиза.
— Приношу свои извинения, и, поскольку нас не представили друг другу до сих пор, к вашим услугам герцог Майенн Шарль де Лоррен. А вы, судя по редкостной красоте вашего лица, так похожего на лицо отважного Бюсси, Регина де Клермон?
Графиня протянула Шарлю руку для поцелуя.
— Простите великодушно мое любопытство, но что делает в столь ранний час юная богиня в стенах этого Критского лабиринта?
— Готовится сразиться с Минотавром.
— В таком случае, позвольте мне выступить в роли Тесея.
— По-моему, Тесеем как раз являюсь я сама. Единственная вакантная роль — это Ариадна. Но на неё вы не особо похожи.
— Зато у меня есть волшебная нить.
— ?
— Если я правильно вас понял, Минотавром на сегодня является чёрная толстуха из Флоренции?
— Вы как всегда правы.
С лукавой улыбкой Шарль протянул ей письмо и прежде, чем Регина успела о чём-либо спросить, исчез в полумраке переходов.