— Боишься, что в её присутствии померкнет твоя слава? — проницательные синие глаза графа откровенно смеялись.
— Чёрт возьми, Филипп! В этот раз ты не угадал. Я боюсь, что ко всем моим неприятностям и хлопотам добавится самая большая проблема по имени Регина де Клермон, маркиза де Ренель.
— Так ты её лет семь не видел уже?
— Ну да. С тех пор, как покойный отец отдал её в монастырь урсулинок. Он и так-то её не любил никогда, а после смерти матери и вовсе видеть её не мог.
— Почему?
Луи пожал плечами:
— Да кто его знает. Я сам ещё сопляком был в то время, что я понимал? Слышал, что отец часто ссорился с матерью, ревновал её. А тут ещё дочь уродилась рыжей — ни в мать, ни в него. Он вообще долго не признавал её, потом уже бабка кое-как уладила всё это, мол, сама по молодости согрешила, да и скандала побоялись. Ну, а мать у нас слабенькая была, чувствительная… Болеть начала, после родов долго не могла оправиться, отец тут со своими ревностями. Она умерла, ты знаешь, совсем молодой. Отец озверел, начал во всём Регину обвинять. Хотя, если разобраться, она-то при чём? В общем, убрал он её от глаз подальше, у него не то сестра, не то тётка в этом монастыре настоятельницей была, вот Регину к ней и отослали.
— А ты?
— А что я? Говорю же, я тогда совсем мальчишкой был. Ну, а потом не до неё как-то стало. Письма, правда, из монастыря приходят. Настоятельница жалуется. Говорит, в этой девчонке сидит легион бесов и нет-де никакой управы на неё. Я так и не понял, что она там натворила в последний раз, не то монастырь чуть не сожгла, не то какую-то ведьму привела. Франсуаза меня до сих пор поедом ест, что я девочку не забрал. А куда я её заберу? Сам видишь, в Париже чёрт знает что творится: то мы с гугенотами дружим, то мы их режем, Гизы то со старухой Медичи лобызаются, то глотку перегрызть готовы друг другу. Куда я ребёнка привезу? И что я с ней делать буду?
Филипп сокрушенно покачал головой:
— Ты не прав, Луи. Это всё отговорки. Похоже, эта девочка не нужна тебе, как не нужна была твоему отцу.
— Хватит нравоучений, ты утомляешь меня, Филипп! Вот исполнится ей шестнадцать, вызову её из монастыря и вручу тебе. Хочешь, женись на ней, хочешь, становись её опекуном. Думаю, у тебя лучше получится о ней заботиться. Нам сейчас с твоими гугенотами надо что-то делать. Есть у меня одна идея…
Гугеноты, спасённые Филиппом и Бюсси, были благополучно переправлены в Англию под охраной людей графа де Лоржа. Разговор о маленькой Регине де Клермон был постепенно забыт друзьями, правда, маркизат Ренель всё же перешёл в её собственность. А потом Луи и вовсе стало не до неё: в 1573 году герцог Анжуйский был избран королём Польши и Бюсси, как один из самых блестящих дворян Франции, сопровождал его в этой поездке. Год спустя, после скоропостижной смерти Карла IX, герцог вернулся в Париж, буквально перехватив корону у своего невезучего братца Франсуа-Аннибала Алансонского. А потом Францию потрясли две подряд религиозные заварушки, спровоцированные Генрихом Наваррским и неугомонными Гизами. В перерыве между этими разборками Бюсси успел смертельно влюбиться в жену Генриха Наваррского Марго, с которой познакомился на коронации Генриха III. Две столь яркие звезды на небосклоне Лувра не могли не встретиться. Завязался бурный, красивый роман, доставивший много неприятных минут и Беарнцу, и Екатерине Медичи, возненавидевшей дерзкого Бюсси. Королева-мать не преминула настроить против него своего любимца Генриха, и Бюсси, в пику им обоим, перешёл в лагерь Франсуа-Аннибала, ставшего герцогом Анжуйским. Юный герцог восторгался умом и красотой своей сестры Марго и готов был исполнить любой её каприз, а потому Бюсси безнаказанно творил и говорил всё, что ему приходило на ум.
В стране творилась полная неразбериха. Два Генриха — король и Гиз — делили власть в стране, третий Генрих — Наваррский — спасал свою жизнь и своих единоверцев. И на фоне непрекращающихся междоусобиц и противостояния Католической Лиги и гугенотов пока что выигрывал один Бюсси: увлечённые взаимной грызнёй, король и Гизы смотрели сквозь пальцы на дерзкие выходки нового губернатора Анжу, который беззастенчиво обирал свою провинцию. В те годы Бюсси по праву считался одним из богатейших людей Франции и самым завидным женихом в Европе. В Париже молодые дворяне сделали его своим идолом, горожане буквально носили его на руках, Марго Валуа совершала из-за него одно безумство за другим, его катрены и сонеты знали наизусть, его шпаги и острого языка боялись недруги, герцог Анжуйский полностью попал под влияние его страстной, гордой натуры. Звезда сеньора де Бюсси сияла всё ярче.