— О, ваше величество, о вашей доброте и милосердии ходят легенды и, право же, я не знаю, чем могла заслужить ваше внимание. Но я счастлива, что удостоилась чести быть вами принятой и беседовать с вами. Поймите меня правильно, как могу я говорить с вами о своём будущем, если ответственность за мою судьбу и право решать её возложены на плечи моего брата, графа Луи де Бюсси. После скоропостижной смерти наших родителей он является моим единственным опекуном и полноправным распорядителем моим имуществом и моей жизнью, поэтому, если вас интересует судьба недостойной ваших забот девушки, то об этом вам следует говорить с графом де Бюсси.
От проницательных глаз Регины не укрылось, что Екатерину Медичи передёргивало каждый раз, когда она слышала имя Бюсси, да ещё произнесенное с такой явной и искренней любовью.
— Дитя моё, ваша покорность воле брата и почтение, которое вы оказываете ему, достойны похвалы, — по части актёрского искусства старая королева могла многому научить Регину и той оставалось только мысленно аплодировать неподдельной ласке этого жирного тягучего голоса, — Но, боюсь, граф не сможет уделять вам достаточно внимания, поскольку его воинский талант и государственный ум требуют его присутствия как на поле битвы, так и на дипломатической арене. Я не сомневаюсь, он будет рад, если вы согласитесь принять мою помощь и позволите мне лично заняться устройством вашего будущего.
— О! Это такая честь для нашей семьи, ваше величество! — с пафосом греческих актёров всплеснула руками графиня, уже не боясь переиграть в этой манерной комедии, — Я не смела даже мечтать о такой милости с вашей стороны. Мой брат будет вам очень, ОЧЕНЬ признателен.
— Не сомневаюсь. Так вот, для начала я хотела бы предложить вам место моей личной фрейлины. Должна вам сказать, что этого удостаиваются только самые родовитые, очаровательные и образованные девушки двора. Я думаю, вам понравится общество моих фрейлин, вы, несомненно, подружитесь и очень скоро поймете, какие выгоды сулит моё предложение. Состоять в свите королевы-матери — согласитесь, это делает честь даже представительнице рода де Клермон.
И Регина ответила. С самым безгрешным видом, который только смогла изобразить. С самой ослепительной из своих улыбок. С невинным светом младенчески ясных глаз.
— Ваше величество, мне весьма льстит подобное предложение, я сумела его оценить, и мне бесконечно жаль, что я вынуждена вам отказать. Причина в том, что я уже состою в свите… графа де Бюсси.
И только после этих слов Екатерина Медичи, от изумления не сумевшая даже разгневаться, удосужилась пристально вглядеться в глаза юной графине. И она увидела, что под напускной детской наивностью плещется явная насмешка и стоит несгибаемая воля и ничем неистребимая гордыня де Бюсси. Сквозь мягкое серебристое свечение светлых глаз красавицы графини смотрели на королеву чёрные глаза ненавистного Бюсси. Слишком поздно осенило Екатерину, что сестра не только достойна своего брата, но со временем станет, пожалуй, ещё более опасной и непредсказуемой.
Две женщины, одна — юная и прекрасная, другая — постаревшая и утратившая былую красоту, смотрели друг на друга в упор, испытывая силу друг друга и ни одна не собиралась уступать. Минуту в комнате висела свинцовая тишина, прерванная бесцветным голосом Екатерины. Королева первой отвела взгляд от ведьмовских глаз Регины. Впервые в жизни кто-то осмелился выдержать тяжёлый взгляд Медичи. И именно это, а не дерзкий ответ графини, породило глухую ярость в тёмном сердце Екатерины.
— Что ж, дитя моё, это ваше право. Впрочем, у вас ещё есть время подумать. Кто знает, может, вы поймете, что сейчас совершили ошибку. А теперь ступайте, надеюсь увидеть вас в ближайшее время.
Регина склонилась в глубоком реверансе, и, не подумав, однако, опустить свою упрямую голову, уверенной поступью победительницы вышла из покоев королевы-матери. О, она прекрасно понимала, что её дерзкая победа легко может вознаградиться отравленным вином или тюрьмой. Короли не прощают побед над собой, а королевы тем более. Зато Луи имеет полное право гордиться сестрой.