Бираг благополучно умолчал о причине этого (а между тем весь Лувр тихонько хихикал, зная одинаково неестественную страсть короля и к Бюсси, и к своей собственной сестре Маргарите, которую та, по слухам, не единожды разделяла) и вновь напомнил о Регине:
— Бюсси, моя королева, был безопасен до тех пор, пока не появилась его сестра. Женщины и дуэли занимали всё его время. Но теперь обстоятельства изменились. Девчонка связалась с Гизами и этот дуэт двух ведьм — Регина де Клермон и Екатерина-Мария де Монпасье — может натворить дел. А ветреник Бюсси, кажется, влюбился не на шутку. И теперь Гизы через рыжую бестию могут легко им управлять.
— Уж поскорее бы он затащил сестрицу в постель! Как только он убедится, что под юбкой у неё то же самое, что и у Маргариты, его великая любовь развеется, как дым. А если у нас ещё и будут доказательства инцеста… На это никто не будет закрывать глаза, уж я постараюсь! И тогда оба будут в наших руках и либо начнут играть по моим правилам, либо попадут в лапы церковного суда. И уж там-то Бюсси и его сестре припомнят всё!
— Вот только тащить её в постель Бюсси, кажется, не собирается. И сдаётся мне, не начитался ли он куртуазных романов и не вообразил ли себя благородным рыцарем. Этак он отдаст её в жёны Филиппу или ещё кому-нибудь из своих дружков, а сам будет молча страдать и вздыхать, но пальцем не дотронется до Регины и не поставит на кон её честь.
— Он — может и не поставит. Но она… Регина де Ренель не из тех женщин, которые так легко отступают. Она своего добьётся. А нам нужно сделать так, чтобы это произошло как можно скорее и с таким скандалом, который не смогут замять даже Гизы. Вот для этого мне и понадобилась Франсуаза. Она достаточно красива для того, чтобы соблазнить Бюсси, и, в отличие от Маргарита, недостаточно умна, чтобы не ссориться с Региной. И вот когда эти две кошки сцепятся из-за своего кота, а если ещё в эту свару вмешается и моя дочь — тогда Бюсси придётся выбирать. И тут уж им будет не до планов и интриг Гизов. Рассорив Регину де Клермон с Екатериной-Марией и пригрозив Бюсси церковным судом, мы либо уничтожим обоих Клермонов, либо приберём к рукам.
— Да уж, последний вариант был бы предпочтительней. Регина знает о Гизах то, что и нам бы не мешало знать. И уж тогда мы нашли бы управу и на Генриха Гиза, и на кардинала Лотарингского, и на их испанских друзей.
Не прошло и трёх дней, как сверкающий алмаз из серьги Робера де Рошфора красовался в новом перстне на руке Регины. Свою очередную победу Луи бросал к ногам сестры. Но никакими алмазами невозможно было оплатить ни её слезы, ни его страдания.
Маргарита, узнав об очередном увлечении Бюсси, была в ярости. Она давно заметила, что былой пыл в Бюсси угас и он уже не так восторженно и горячо любил её, уже не совершал столь милых женскому сердцу безумств, не летел к ней на свидание, презрев опасность. И Маргарита, как истинная женщина, почуяла соперницу. К тому же, Маргариту до такой степени злило, что титул первой красавицы Франции как-то сам собой перешёл к графине де Ренель и с некоторых пор в Лувре начали поговаривать о том, что юная сестра Бюсси не уступает ей, образованнейшей женщине Европы, ещё и в уме! Тщеславная и эгоистичная, как все Валуа, Маргарита наотрез отказывалась признавать такое положение вещей и видела только недостатки Регины.
Маргарита попыталась вернуть своего неверного любовника, прибегнув к помощи Регины, забыв и о коварстве женской дружбы, и о том, что в последнее время графиня отдавала предпочтение общению с Гизами. Впрочем, когда-то Маргарита и сама не устояла перед обаянием Генриха Гиза, своего первого любовника. Одетая по последней моде и с большим вкусом, умело уложив свои роскошные чёрные волосы, но с печатью отчаянья на лице, она прибежала к графине де Ренель рано утром. И совершенно напрасно. Регина, не выносившая одного имени Маргариты, готовая расцарапать это воспетое придворными поэтами лицо только потому, что Луи когда-то называл его одним из самых красивых в Париже, и без того в столь ранний час обычно пребывала в дурном расположении духа. Появление любовницы Бюсси не могло улучшить ей настроение.