Флорентиец Рене, её личный астролог и врач, не однажды предупреждал её, что прямую и неотвратимую опасность для семьи Валуа представляет Генрих Наваррский, но Екатерина Медичи ему так и не поверила — слишком прост и легкомыслен был её зять и слишком он любил женщин. Чёрный ангел Гизов Екатерина-Мария закрывала белый свет для старой королевы, а теперь у Гизов ещё и объявилась союзница из лагеря Клермонов. И властная итальянка вновь отправилась к астрологу.
В сумерках, когда лица и одежда прохожих превращались в неясные смутные тени, королева-мать в сопровождении двух офицеров из своей личной охраны выехала в город. Занавешенный тёмным бархатом портшез без герба остановился на улице Каландр напротив моста святого Михаила. По мосту королева пошла одна, строго-настрого запретив слугам следовать за ней. Тяжёлой походкой она шествовала по вековым пыльным камням. Дом Рене стоял совсем близко от улицы, в самом начале моста. Она с силой ударила медным кольцом в дубовую дверь, потом три раза стукнула совсем тихо и ещё раз — со всего маха. Это был их с Рене условный сигнал ещё со времён флорентийской юности. Когда-то он точно так же стучал в потайную дверь покоев юной герцогиньюшки Катерины, стройной, молодой и ослепительно красивой. Потом молодая королева Франции искала спасения от жестокой Дианы де Пуатье в загромождённой колбами и ретортами лаборатории упрямого алхимика. Теперь ей открывал дверь такой же старый, как и она сама, знаменитый на весь Париж астролог, парфюмер и аптекарь Рене. Седой, как лунь, высокий и худой, смуглый до черноты, в которой терялись даже морщины, он остался таким же невозмутимым и упрямым. И он был единственным на всём свете человеком, который помнил юную влюблённую Катерину. Он и разговаривал всегда только с ней, а не с властной и страшной старухой Медичи.
Вот и сегодня Рене рассеянно кивнул королеве головой:
— Добрый вечер, мадам. Проходите, я вас ждал сегодня.
Королева привычно поднялась по тесной винтовой лестнице, нагнулась под низкой массивной балкой с вечно висящими на ней какими-то травяными пучками и сухо брякающими мешочками, вошла в рабочий кабинет учёного и заняла своё излюбленное место в кресле у камина. Кабинет был ярко освещён: жаркие всполохи растопленного камина и дрожащий танец свечей в жирандолях разгоняли по углам сгущавшиеся за окном сумерки.
Рене вошёл следом, оставив светильник на перилах лестницы.
— Чем я могу быть вам полезен сегодня, мадам?
— Ну, раз уж ты меня сегодня ждал, думаю, для тебя не секрет, зачем я пожаловала.
— Графиня де Ренель?
— А ты становишься всё проницательней.
— Я уже смотрел её гороскоп, мадам, — со своей обычной грустной улыбкой ответил ей старый друг, единственный, который всегда был для неё больше, чем другом.
— Ты был так уверен в моём визите?
— Нет, на этот раз простое совпадение. Вчера здесь была ваша дочь, Маргарита Наваррская
— И что, кроме любовного зелья, в этот раз понадобилось моей дурище? — грудь королевы-матери насмешливо колыхнулась.
— На этот раз не любовное.
— Неужели моя дочь наконец-таки показала зубки и решила извести неугодную соперницу?
— Ну разве может глупая девчонка быть соперницей вашей прелестной и мудрой дочери?
— Не надо столь грубой лести, друг мой. Я, конечно, изменилась с годами не в лучшую сторону, но вот на зрение пока не жаловалась и я прекрасно вижу, что рядом с этой, как ты выразился, глупой девчонкой моя прелестная дочь — просто ощипанная курица. Да и в уме ей не откажешь. Что ни говори, а проклятая кровь Клермон-Амбуазов всегда брала своё. Ну и что же ты ей ответил?
— Успокоил. Маргарите совершенно не о чем волноваться. Графиня всего лишь немного попортит ей кровь и только. Её звезда будет гореть ярко, но недолго. И вы, и ваша дочь на долгие годы переживёте её, а о ней и памяти не останется, забудется её имя, и её удивительная красота, и даже страшная гибель. И она ничем не сможет вам навредить.
— Так она всё-таки не своей смертью умрёт? Ну, это я давно подозревала…
— Ваше величество, я ведь уже говорил вам, что судьба поставила поперёк вашей дороги Анрио. Он будет королём. Будет несмотря ни на что. Это его рок и ваш. Забудьте вы о графини де Ренель, так же, как и о Гизах. Гизам королями не бывать.
— Пока что, мой друг, Гизы дышат мне в спину. Что же до Анрио, то ему как раз на французском троне не сидеть. Не забывай, у меня есть два сына.
— У вас ОСТАЛОСЬ только два сына. Из четырёх.
— Довольно! Я пришла не за тем, чтобы ты бередил мои раны. Я всё-таки хочу знать, что мне делать с графиней де Ренель и её подружкой Монпасье и с чем ушла от тебя моя дочь?