— У вас это получилось блестяще, — с трудом выговорил Генрих.
Рыжеволосая авантюристка нравилась ему всё больше и больше.
— Кстати, а когда вы представите нам своего друга? — обронила Екатерина-Мария, не сводя томных глаз со златокудрого Гийома.
Генрих хитро улыбнулся, радуясь своему верному выбору:
— Это мой лучший друг капитан рейтаров Гийом де Вожерон.
Черноглазый юноша склонил голову, пряча под густым покрывалом ресниц смущение: слишком откровенным был взгляд знаменитой герцогини Монпасье. Регина тоже это заметила и тихонько толкнула подругу в бок, мол, держи себя в руках, мы не за этим сюда пришли.
— А вы уверены, что трактир — самое подходящее место для… — обычно острый на язык беарнец замялся, пытаясь подобрать подходящее название происходящему, но это уже было явно не любовное свидание.
— Генрих, ну что вам стоит исполнить один малюсенький женский каприз? Я хочу в трактир и я туда пойду. Неужели вы отпустите нас без сопровождения в заведение подобного рода?
Никто до сих не мог устоять перед чарующим взглядом её серых глаз и, разумеется, король Наваррский не стал исключением.
— Ну, хорошо. Куда пойдём, друзья? И как в случае чего мы будем вас называть, ведь мы встречаемся инкогнито, я правильно понимаю?
Подруги переглянулись: об этом они как-то не подумали в своих сумасшедших затеях. Поскольку для этой прогулки они раздели пажей графа де Бюсси, как сразу догадался Генрих, то и имена мальчиков они тут же присвоили себе. Итак, Регина на время стала Мишелем, а Екатерина-Мария перевоплотилась в Рауля.
Решено было идти в "Белый конь": во-первых, по словам братьев Гизов, там была самая лучшая кухня в Париже и самые весёлые попойки, а во-вторых, компания графа де Бюсси там никогда не появлялась. Четверка молодых дворян, решивших покутить в трактире, ни у кого не вызывала подозрений.
Ещё по пути к трактиру герцогиня, зная плачевное состояние наваррских кошельков, безапелляционно заявила, что за пирушку заплатят они с графиней. Генрих в ответ пожал плечами и тихонько толкнул попытавшегося возразить Гийома.
— Ничего, Генрих. Когда станете королём, отдадите все долги. В том числе и мне, — Регина слегка пожала руку неугодному зятю Медичи.
Он улыбнулся в ответ:
— Вы такая же фантазёрка, как и флорентиец Рене. Все только и делают, что пророчат мне французскую корону. Да меня не сегодня завтра либо отравят, либо упекут в тюрьму. Не думаю, что ваша подруга разделяет ваше мнение.
— О! Гизы спят и видят себя на престоле. Что ж, с недостатками любимых людей надо мириться. Хотя сегодня, я думаю, у герцогини совершенно другие планы, не имеющие никакого отношения к политике. Могу поспорить, что завтра ваш юный друг проснётся с набитым золотом кошельком и всеми привилегиями фаворита Монпасье.
— Вы считаете, что это у неё серьёзно?
— Я слишком хорошо знаю свою подругу. Ваш друг — это всерьёз и надолго, если только у него хватит ума не превратиться в любимую игрушку, а остаться полуночным господином в доме на улице Де Шом.
— А я? — чёрные глаза Генриха коварно заблестели.
— Что — вы? — Регина притворилась, что не поняла.
— Кем проснусь я?
Графиня покраснела, опустила ресницы, выдержала паузу, потом вскинула лукавые глаза:
— Королём.
Взрыв весёлого смеха за спиной заставил их оглянуться: Гийом рассказывал герцогине что-то явно неприличное, потому что Екатерина-Мария заливалась краской, но слушала с нескрываемым интересом и от души хохотала.
Когда в "Белый конь" вошла компания в составе двух прелестных пажей графа де Бюсси, небогатого дворянчика из провинции и щеголеватого горбоносого придворного, девушки из обслуги стайкой сбежались к их столу: у пажей Бюсси деньги водились в избытке, это знали все в Париже. И вот тут переодетые подруги показали себя во всём блеске. Они полностью перевоплотились в бесшабашных пажей и начали напропалую заигрывать с девушками. Всем известный дамский угодник и любимец горничных, служанок и белошвеек всего Парижа Генрих Наваррский сидел с открытым ртом: пышнотелая Анетта, близняшки Рози и Лили и ещё парочка симпатичных служанок из трактира обнимали и без конца осыпали поцелуями двух болтливых пажей. Гийом молча пил вино и тихо улыбался, слушая щебетанье девушек. Регина и Катрин разговаривали низкими голосами, причём у герцогини получалась великолепная хрипотца. Генрих поначалу не знал, что делать: ухаживать за девицами на глазах графини казалось ему непростительным. Но после пары кружек хорошего вина и он почувствовал себя, как рыба в воде.