Сначала они ничего подозрительного не заметили: в трактире было шумно, аппетитно пахло жареным мясом, горячей похлёбкой и свежевыпеченным хлебом. Миловидные девицы едва успевали подносить к столикам кувшины с вином. Судя по прилично одетой публике, звенящим на столе золотым и количеству поднимаемых кружек, вино здесь действительно подавали хорошее. Удивление вызывал только тот факт, что девицы, поставив на стол вино и закуски, даже на минуту не присели к друзьям. Мало того, они на них и не взглянули. Уж для кого как, а для Бюсси это было вновинку.
Тем более, что лицо Филиппа удивлённо вытянулось:
— Надо же, третьего дня они были намного приветливее!
— Подозреваю, вы с Майенном отбили им всю охоту флиртовать с дворянами, — хохотнул Бертран.
— Сдаётся мне, господа, — перебил его Робер, озадаченно глядя в сторону углового столика, где веселились особенно шумно, — мы зашли не в тот день. Все заняты обслуживанием вон того столика. И провалиться мне на месте, Бюсси, если это не ваши пажи увели к себе всех девиц.
Граф и Филипп одновременно посмотрели в угол и так же дружно помянули всех чертей: четверо юнцов собрали вокруг себя всех красоток и теперь вовсю их развлекали. Кстати, самую свежую зелень и лучшее вино тоже тащили к ним. Выглядела компания весьма живописно: молодой дворянин в надвинутой до бровей шляпе млел в объятьях роскошной брюнетки; трезвый и смущённый гугенот цедил вино из кружки и не сводил глаз с вошедшего в раж и уже охрипшего от громкого пения куплетов сомнительного содержания пажа, на котором повисли похожие друг на друга, как две капли, воды блондинки; ещё один паж, судя по одежде, тоже из свиты графа, восседал на коленях рыжей девицы с фигурой гренадера и что-то с умным видом объяснял ей, болтая ногами и восхищённо заглядывая девице в вырез платья. Видимо, они сидели здесь довольно давно и весьма неплохо проводили время. И всё бы ничего, если бы избалованная женским вниманием компания графа не почувствовала себя лишними на этом празднике жизни и если бы двое из юных гуляк не были пажами Бюсси (которых он, вдобавок ко всему, никак не мог опознать).
Решив до поры до времени не ввязываться в ссору, друзья отдали должное вину и еде. Но вино было не только хорошим, а ещё и крепким и вскоре ударило всем четверым в головы. Подняв полную до краёв кружку, Бюсси читал своё новое стихотворение, ставшее впоследствии гимном парижских бретёров:
Красиво жить, красиво умереть.
Не на постели — в битве безрассудной,
Проткнутым быть, но самому успеть
Удар хороший сделать обоюдно.
Как пламенная молния, сгореть
И насладиться вспышкою секундной.
Коль знатен ты — тебе оно не трудно:
Учись презреть страдания и смерть!
Коль дворянин славнейшего ты рода,
Перегореть велит тебе природа,
С лица земли исчезнуть в цвете лет,
Но люди вспомнят про твою отвагу:
Реликвиею сделается шпага,
Предметом поклоненья — твой колет.
Под впечатлением от этих слов закипела горячая южная кровь Робера:
— Бюсси, тебе не кажется, что господа за соседним столиком ведут себя чересчур шумно? Не пора ли тебе поставить на место своих пажей? Они могли бы тебя хоть поприветствовать, что ли, а то ведь сидят, пьют и в ус себе не дуют!
— Ага, и пусть девочками поделятся, — выразил общее мнение Бертран.
— Луи, ты нас слышишь? — спросил Филипп, видя, что граф, залпом выпивший всё содержимое кружки, озадаченно рассматривает пажей.
— Что? А…да, слышу. Я думаю. Вчера в этих щегольских беретах разгуливали Мишель и Рауль, но за столиками сейчас сидят точно не они. Я вообще не могу никого узнать. Хотя вон тот с носом подозрительно похож на Генриха Наваррского. Вот только что делают люди из моей свиты за одним столом с гугенотами?
— Бюсси, Варфоломеевская ночь, как верно заметила твоя сестра, позор для всех дворянских семей Франции. Неужели тебе не всё равно, какого вероисповедания приятели твоих мальчишек-пажей? — Филипп чувствовал, что назревавшая ссора добром не кончится, к тому же тоненький паж на коленях мощной девицы чем-то цеплял и удерживал его взгляд.
Луи нипочём бы не сознался, что тоже невольно ловит каждое движение захмелевшего мальчишки и ждал, когда же тот повернётся, чтобы можно было рассмотреть его лицо. Наконец, терпение графа лопнуло: им вовремя не заменили опустевший кувшин вина и "забыли" подать каплуна, поскольку всё внимание перетянула на себя шумная компания в углу. Подойдя к незнакомцам поближе, граф легонько похлопал по плечу одного из своих неопознанных пажей.