— Луи! — не помня себя, звонко крикнула Регина.
Процессия тут же остановилась, Луи рванул поводья своего араба и через миг уже стоял перед Орильи и д'Эперноном, загораживая собой сестру. Ещё через миг их окружили Робер, Бертран и юные пажи графа. Ах! Как великолепен был в эти минуты Бюсси д'Амбуаз! Бледное, искусно выточенное лицо, рассыпавшиеся во время скачки тёмные кудри, горящие праведным гневом чёрные глаза — и всё это в оправе из пронзительно алого берета с белоснежным пером, бархатного белого колета и таких же штанов, и короткого, шитого золотом плаща из тяжёлого шёлка в цвет берета. Мгновенно распахнулись окна соседних домов и улица озарилась сиянием миловидных девичьих лиц в обрамлении белокурых, тёмно-каштановых и смоляных локонов. Граф де Бюсси недаром считался красивейшим мужчиной Парижа и соперничал в этом с герцогом Лотарингским.
— Что здесь происходит? — холодный голос графа требовал объяснений, но мужчинам уже было ясно, что каким бы ни был ответ Регины и д'Эпернона, все закончится только дуэлью.
Всё произошло так быстро, что графиня не успела никого остановить, просто не успела, да её никто и не слышал: мужчины увлеклись своей любимой игрой в смерть. Д'Эпернон, славившийся своей феноменальной трусостью, рассыпаясь в извинениях, чередующихся с дерзостями и угрозами, прикрываясь именем короля, умудрился улизнуть, оставив Орильи расхлёбывать кашу. Задиристый лютнист повел себя вызывающе, отпустив пару едких острот в адрес Робера, Бертрана и самого графа де Бюсси и, что было совсем уж непозволительно, осмелился задеть честь Регины, за что и был тут же вызван графом на дуэль. Впрочем, он мог и не блистать язвительностью, ибо в Париже того времени такие люди, как Бюсси, ввязывались в дуэль по любому пустяку. Даже если бы Орильи сказал, что ему просто не понравился цвет плаща Бюсси, дуэльный картель был бы обеспечен мгновенно.
Ни на секунду не отстав одна от другой, сверкнули на солнце выхваченные из ножен рапиры и даги. Регина с криком выскочила из портшеза, бросилась между соперниками, но Робер, особо не церемонясь, ухватил её за локоть, отобрал мелькнувший белой птицей платок, и прижал девушку к себе, чтобы не пыталась остановить поединок. Все предыдущие дуэли, а их было больше десятка, на которых Луи блистательно отстоял честь своей сестры, от неё скрывали с величайшими предосторожностями, и потому теперь Регина была не на шутку перепугана. Впервые на её глазах жизни брата угрожала опасность.
— Бога ради, уведите её кто-нибудь! — топнул ногой де Бюсси, и протестующую Регину увлёк в переулок Робер, осыпаемый угрозами и проклятиями девушки.
В это время Филиппу удалось под шумок выскользнуть из носилок графини со стороны, прикрываемой домами, благо в молчании вышколенных слуг Регины можно было не сомневаться, и незаметно смешаться с компанией, сопровождавшей графа. Честь Регины была спасена и можно было перевести дыхание и собраться с мыслями, обдумывая происшедшее. Он мало волновался за Луи — слишком часто ему приходилось видеть друга в бою и, в отличие от остальных, он не сомневался в его победе. Луи по мастерству, силе и ловкости не уступал лютнисту, а уж когда дело касалось его обожествляемой сестры, лучше было не становиться у него на пути. Вот только Регина этого не знала, и именно за неё де Лорж больше всего боялся сейчас.