С криком "Да помогите же ей кто-нибудь!" Регина схватила огромную вазу с левкоями и выплеснула воду вместе с цветами на беснующуюся баронессу. Обезумевший от страха зверёк кинулся прочь, лавируя между ногами переполошившихся придворных, а Франсуаза осталась стоять посреди зала и вода вперемешку с белилами, румянами, помадой и лепестками левкоев медленно стекала с её головы на пол. Из-под намокших волос смотрели в упор на графиню де Ренель горящие смертельной ненавистью зелёные глаза.
Первым не выдержал случившийся поблизости королевский шут господин Шико. Его раскатистый хохот словно прорвал плотину и несчастной баронессе пришлось до конца понять значение слова "посмешище". Она вышла из зала, чтобы никогда больше не появляться при дворе. Зато как был благодарен потом графине королевский ловчий, чьей семейной чести больше не угрожали похождения жены!
Оставшись без пары, герцог Анжуйский не терял времени даром. Откровенный взгляд Регины был понят им однозначно: графиня освобождала для себя место фаворитки. Луи, появившийся в Лувре уже затемно, узнал о конфузе, произошедшем с баронессой, от Филиппа.
— По моему, моя сестра задалась целью сжить со свету всех моих любовниц, — покачал головой граф.
— Что поделать, если они ей не нравятся.
— Ей нравится только герцогиня Монпасье. Мне теперь полагается за ней ухаживать? Кстати, а где сама виновница этого представления?
Филипп опустил разом потухшие глаза и буркнул:
— В зимнем саду гуляет с герцогом.
— С Майенном?
— Если бы. С Анжуйским.
У Луи кровь отхлынула от лица. Сколько усилий и изворотливости стоило ему обезопасить сестру от притязаний герцога, и вот теперь этот глупый мотылёк сам летит в огонь! Он опрометью бросился в сторону сада, крикнув на ходу де Лоржу:
— Ты-то куда смотрел! То с Майенном её поделить не можете, то преподносите на блюдечке этому животному!
Регина неспешно прогуливалась по аллее. Следом за ней, как привязанный, шагал Франсуа Анжуйский и что-то пылко и бурно объяснял ей. Графиня изредка отвечала ему, с явной ленцой в каждом жесте и безмятежностью в голосе. Герцог Анжуйский был ей неприятен, даже противен, как и всё семейство Валуа, но свою роль искусной соблазнительницы она играла блестяще. Какой-то азарт проснулся в ней, она хотела подчинить герцога своей воле и хотя бы здесь обыграть Луи. Она не собиралась становиться любовницей Анжу, но благодаря Катрин она знала много способов покорить мужчину без постели. В сгущавшихся сумерках её глаза сверкали нездешним огнём, голос обволакивал сознание несчастного Франсуа и он уже готов был служить ей, как преданный пёс, за один лишь взгляд, за одну рассеянную улыбку.
Луи де Бюсси наблюдал за этой странной парой и первобытная ярость глухой стеной поднималась в его душе. Тот поцелуй был всего лишь порождением болезни. Регина не любила его. Она не любила ни Филиппа, ни Майенна, ни тем более Анжу. Она никого не любила. Она, как и герцогиня Монпасье, играла людьми и чувствами. Видимо, две этих хитрых бестии решили положить Лувр к своим ногам и любой ценой заполучить королевство Французское в своё полное распоряжение. Интересно, кто будет следующей жертвой дьявольской красоты графини де Ренель? Король? Рене де Бираг? Кардинал Лотарингский? Кто бы ни правил страной, им будет править Регина. А брат, вечный авантюрист и дерзкий любовник, будет её только отвлекать от цели. Она будет безропотно выхаживать его после дуэлей, выбирать ему достойных любовниц, оберегать от яда, предательства и ударов в спину. И в конце концов возненавидит его. Это было бы для него страшнее смерти. Ему нужно было исчезнуть, хотя бы на время. Судя по всему, с герцогом Анжуйским и королевой-матерью его маленькая сестра блестяще справится сама. Школа Гизов не прошла для неё даром.
Обрывки их разговора долетали до чуткого слуха Луи. Несколько слов, надменно оброненных Региной заставили его насторожиться: сестра его, видимо, решила сыграть в слишком опасную игру.
— Видимо, Ваша светлость неверно истолковали моё желание.
— Но разве вы, моя прекрасная плутовка, не привели сегодня на глазах у всего двора доказательство того, что не намерены терпеть подле меня других женщин? О, не мучьте меня, графиня, признайтесь же, что вся эта проделка с горностаем — дело ваших нежных рук и двигала ими — о, позвольте мне ещё раз коснуться этих рук губами! — ревность?
Пока околдованный герцог осыпал поцелуями безвольно лежавшие на его ладони пальчики Регины, та капризным голосом пропела:
— Да, Ваша светлость, видеть рядом с вами другую женщину мне невыносимо больно. Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: я не Франсуаза де Шамбе и титул вашей новой фаворитки к имени графини де Ренель де Клермон д'Амбуаз ничего не прибавит. К тому же я беспокоюсь за своего брата, вы ведь знаете, что он неисправимый бретёр, и то, что другие вполне справедливо сочли бы честью, для него станет лишь очередным поводом для дуэли.