— О, господа, я слишком устала, чтобы кокетничать с вами и вмешиваться в ваши вечные ссоры. Можете сто раз поубивать друг друга на дуэли, только оставьте меня сегодня в покое — я хочу спать! — капризным голосом затребовала графиня, едва лишь оба ее поклонника притронулись к шпагам.
Филипп и Шарль тут же рассыпались в извинениях, но госпожа Беназет взашей вытолкала их за дверь, велев не забивать голову своими глупостями юной графине. У Регины хватило сил только на то, чтобы подняться в свою комнату и провалиться в глубокий сон. Она проспала до вечера, а открыв глаза, обнаружила у своей постели две корзины цветов: белые лилии — от Филиппа и кроваво-красные розы — от Майенна, и скромный букет маргариток от неизвестного воздыхателя. Цветы были оставлены у дверей дома, и Франсуаза с гордым видом покрасовалась с ними на крыльце (пусть соседки умрут от зависти, глядя, какие букеты получает её любимица) и принесла их в спальню графини. К цветам прилагались и более красноречивые подарки. Филипп, любящий сюрпризы, преподнес ей сделанное на заказ в Венеции, у самого Джунты, издание Вийона — ин-фолио, в переплёте из серебристого бархата, инкрустированном жемчугом и маленькими бриллиантами. Наверное, это было самое роскошное издание лучшего поэта Парижа, которое только можно было себе представить. Маро, пожалуй, был бы доволен, увидев его. Регина замерла от восторга и несколько минут заворожено гладила пальцами дивный переплёт и только потом осмелилась наугад раскрыть книгу. В глаза ей сразу бросились строки:
— Кто это? — Я. — Не понимаю, кто ты?
— Твоя душа. Я не могла стерпеть.
Подумай над собою. — Неохота.
— Взгляни — подобно псу, — где хлеб, где плеть,
Не можешь ты ни жить, ни умереть.
— А отчего? — Тебя безумье охватило.
— Что хочешь ты? — Найди былые силы.
Опомнись, изменись. — Я изменюсь.
— Когда? — Когда-нибудь. — Коль так, мой милый,
Я промолчу. — А я, я обойдусь.
Она долго вглядывалась в горькие строки, словно пытаясь что-то прочесть между ними, какой-то ответ, потом устало вздохнула и вернулась к подарку Майенна. Нескромный Шарль не мог уступить своему сопернику и преподнёс нить чёрного жемчуга редкостной величины ценой в небольшое состояние. Из-за этих-то подарков и пострадали две личных белошвейки Регины, которым пришлось трудиться всю ночь, отделывая жемчужно-серое бархатное платье графини чёрным кружевом и вышивкой чёрным шелком, чтобы на следующий день графиня смогла покрасоваться с жемчужной нитью в волосах.
Увлечённые поисками приключений, заговорами и собственными страстями, ни Регина, ни Екатерина-Мария, ни граф де Бюсси знать не знали, что вся их бурная деятельность привлекла внимание ещё одной, стремительно набирающей силу стороны — тайного ордена иезуитов, становящимся всё более могущественным в Европе. Взбудораженная религиозными войнами страна словно магнитом притягивала к себе чёрные сутаны иезуитов. Орден был обеспокоен как распространением протестантства, так и интригами Гизов и Испании. Мир в Европе и процветание католической церкви были наилучшими условиями для усиления власти ордена и привлечения в него новых братьев. Но угроза государственного переворота обещала превратить мелкие гражданские войнушки в одну крупномасштабную войну двух государств за господство в Европе, и эта война могла смести с лица земли многое и многих. Политическая обстановка во Франции становилась слишком нестабильной, чтобы орден мог равнодушно за этим наблюдать. Руководство французского отделения ордена поддерживало политику короля, ибо Генрих III, при всех своих человеческих недостатках, был рождён великим королём, вот только проявить своё величие в условиях дворянской грызни, постоянных интриг и междоусобиц ему было сложно. Легенда о проклятии Жака де Моле до сих пор ходила в народе, а скоропостижные смерти Генриха II и двух его сыновей, не оставивших наследников, и становившееся явным бесплодие Генриха III (или его супруги) лишь подпитывали подобные слухи. Гизы, объединившись с Испанией, плели паутину интриг в опасной близости от трона, а не знающая пределов дворянская спесь и давние отношения вассал-сюзерен расшатывали трон, словно утлую лодчонку во время шторма.
По случайному стечению обстоятельств, письмо от папского легата Антонио Поссевино пришло в Париж в тот же день, когда на улицу Гренель ступила маленькая ножка графини де Ренель. Этот умнейший человек, сумевший добиться положения секретаря при папе Григории XIII, настоятельно рекомендовал своим французским собратьям уделить особое внимание клану Гизов и постараться держать в руках все нити заговора, тянущиеся от улицы Де Шом через пол-Европы в Мадрид, во дворец Алькасар. А вскоре после получения этого письма у кардинала Лотарингского самым естественным образом появился новый секретарь, талантливый молодой иезуит Этьен Виара.