Я сижу на скамейке у сельсовета, который возглавляет сын Николая Макаровича – Иван. Сам Иван, деловой и веселый красавец, носится в спешке на мотоцикле по селу, собирая своих дядек, чтобы сделать общую фотографию всех братьев вместе. Не часто собираются Лысенки. Как мамы не стало, сходятся разом только на свадьбы детей, да вот сегодня для съемки на карточку (благо праздник!).
Первым пришел к месту сбора брат Степан. Ему завтра в санаторий ехать, вот он и решил – может, раньше придет, пораньше отпустят.
– Колхоз путевку дал. А чего – я по сей, считайте, день трактористом – с 47-го года. Как из армии вернулся.
А вернулся он так: шел по дороге в деревню, и первым, кого встретил, был брат Михайло, который ехал на станцию лошадьми. Не узнал брат Михайло брата Степана. Может, потому, что чемоданчик у брата Степана был «поганэнький», а может, потому, что не виделись семь лет, с начала войны.
– То ты, брат Михайло?
– Я.
– Ага. А куда это ты едешь?
По колхозным делам ехал брат Михайло, но завернул и отвез брата Степана домой. Вечером посходилась вся братовня. Мама налила по сто граммов, погуляли… От тех пор отдохнул он четыре дня и начал жениться.
– Невеста была?
– А была ж! Семь лет ждала, хоть и не писал… Грамоты бывало маловато другой раз. Да и чего там писать?
Действительно, всего и событий две войны – с немцами да с японцами.
В первый бой он пошел под Смоленском, танкистом, правда, без танка (не на всех хватало), и вынесли его из того боя через две недели с тяжелым ранением в голову. Полтора года отлежался – и в свою 83-ю гвардейскую танковую дивизию, которая поменяла расположение к лучшему: уйдя из-под Смоленска на запад, к Вильно. К маю сорок пятого, пройдя совместно с братом Степаном по Польше и Восточной Пруссии, остановилась дивизия у самого моря. Передохнул брат Степан, сел в вагон и на Восток, на Дальний.
– Аж пока мы на японскую войну ехали, все уже закончилось, бо там брат Петр був!
– Був? – спрашиваю я у подошедшего к нам худого человека с засунутым в карман пустым рукавом.
– Був, а хто ж? В мэнэ и медаля есть… В Маньчжурии и на Курилах. У нас география – ого! – от Курил в эту сторону, куда дальше, Лысенки булы аж до Берлина. Полземли! Та ей-бо!..
– Вы помните свое возвращение к маме?
– Та конечно. Меня демобилизовали, четыре тысячи дали – куча вэлика, а грошей небогато. И я поехал. Перво к маме в дом, бо он на дороге стоит. Как с города ехать.
– А жинка у вас была?
– Да то така жинка… Детей не було. И як в армию идти, я с нею розцвенькався…
Брат Петро тоже не особенно писал домой, да и некуда было, пока Бровахи были под немцами. После войны стал он почтальоном, словно покрывая свою вину за ненаписанные письма. Теперь – сторож в тракторной бригаде и получает 60 рублей пенсии.
– А чего? Жить хорошо – чего не жить.
Подошел к сельсовету Павло Макарович и сел на скамейку рядом с нами.
– От вы его спросите, как до дому вернулся, он же предпоследний пришел. Мама его домой пускать не хотела, потому что поздно пришел.
Домой пехотинец Павло Лысенко, принявший первый бой под Корсунем, вернулся действительно поздно, потому что у него было дело в Карпатах после войны. Почистить леса от бандеровцев. Пришел он вечером, заглянул в окно и увидел, что в доме молодые ребята в солдатской форме (новобранцы лес рубили и стали у Евдохи Лысенко на постой). Мама подошла к окну и махнула рукой: «Иди, иди, солдатик, полон дом…» Потом признала, плакала.
Брат Павло смотрит на идущего к нам мужчину в пальто и шляпе:
– А самая большая радость в жизни была, когда вот он, брат Сашко, домой вернулся, десятый.
Брат Александр пришел с войны последним. Правда, он дальше всех и дошел из Лысенков – до Берлина. И у рейхстага был – связист 4-й танковой армии. Хотел расписаться за себя и за братьев, да почерк неважный… Там же, в Берлине, остался дослуживать брат Сашко, посылая матери и пяти сестрам (братья семьями обзавелись уже) посылки весом 5 кг. А вернувшись, и он отделился и стал в колхозе плотником, шорником, мельником – и до сих пор работает исправно.
Мы поднимаемся со скамейки и идем на пригорок, где стоят в ожидании остальные братья – Василь, Иван, Хтодось, Михайло и Андрей. Все десять становятся перед объективом, как сами хотят, пропуская вперед старшего, Хтодося Макаровича. Сзади подъезжает на бордовом мотоцикле бригадир трактористов Яков Семенович Ревнюк, кавалер ордена Ленина. В его бригаде шесть Лысенков-детей.
– За стол уже пора, дядьки! – весело кричит он.
– Пора, – кивает Василий Макарович, – правильно!
Утром следующего дня отправился я в гости к брату Василию.