– Покорно благодарю! Но зачем мне часть, если вся Грузия принадлежит моему сердцу.
Ее сердцу принадлежали и Москва, и страна. И весь мир с его землей, водой и небом. И небом.
Ах, Белла! Зачем?..
Ее присутствие совершенного поэта и безупречного человека делало нашу жизнь много богаче.
Тихий, прерывистый слог ее речи словно сигнал морзянки, по которому, как по приводящему лучу, можно было прийти к самой открытой в русской литературе душе.
Белла не омрачила свою жизнь и наше представление о ней ни единым неточным шагом, сулящим выгоду или успех. Она была свободна и изумительно независима, защищая свое имя убеждением, умом и тонким юмором, часто выдаваемым за наивность, которая, впрочем, тоже была ей присуща.
Позвонили из Кремля:
– Белла Ахатовна, мы хотели включить вас в группу по выдвижению Владимира Владимировича.
– Помилуйте, что это за странное увлечение – все двигать? Пусть стоит на своем месте. Разве вас смущает гостиница «Пекин» за его спиной?
– Речь идет о выдвижении Владимира Владимировича Путина в президенты…
– Ах, это. Но я не знаю, кто такой Путин. Конечно, если он столь ретив, пусть дерзает, но какое отношение к этой его страсти имею я?
Когда Андрей Дмитриевич Сахаров возвращался из горьковской ссылки – не знал никто. Я позвонил Белле и Боре, полагая, что они с Сахаровым знакомы, и, опасаясь прослушки и чтобы не навредить собеседникам, спросил без имени:
– Вы не знаете, каким поездом завтра приезжает академик?
– Академик в высоком нравственном смысле? – уточнил Боря. – Увы…
Белла Ахатовна Ахмадулина, прекрасная Белла, была последним Первым поэтом России и в высоком нравственном смысле. В самом высоком.
И такой Беллы у нас всех больше не будет. Никогда.
Амаркорд (Я вспоминаю)
Необходимо создавать места, где можно остановить время и там ждать отставшую душу.
Список участника
Тонино Гуэрра – поэт, писатель, художник, скульптор, архитектор, философ, мудрец, президент реки Мареккья. Фигура масштаба итальянского Возрождения. Да плюс кино, которого тогда не было.
Он написал сценарии фильмов: «Амаркорд», «Blowup», «Казанова-70», «Брак по-итальянски», «Красная пустыня», «И корабль плывет…», «Ностальгия», «Христос остановился в Эболи», «Джинджер и Фред», «Забриски-пойнт»… (Всего их сто.)
С ним работали Федерико Феллини, Микеланджело Антониони, Лукино Висконти, Тео Ангелопулос, Андрей Тарковский…
Тонино – автор фонтанов, каминов, интерьеров, солнечных часов, мебели, остроумных памятных досок во многих городах Романьи, поэм, сборников стихотворений, книг прозы, керамики сказок, устных рассказов, литературных мистификаций… («Лора!..» – это мне показалось или кто-то крикнул?) Основатель придуманных им садов и музеев. Изобретатель певчих птиц; туманов, с прорастающими сквозь них деревьями и полупрозрачными лошадьми; долин, покрытых листьями травы Мадонны и белым лебединым пухом; железа и цветных стекол – для собственного изготовления огромных, насквозь кривых и ржавых Lantern (фонарей по-нашему), излучающих для одиноких путников теплый свет в ночи, которую тоже придумал Тонино, чтобы полней ощутить надежду на обязательный восход солнца.
Солнце придумал не он, врать не буду.
И слова – не он! Слова были до него. Не все.
Но руины слов придумал Гуэрра. Выглядят они так: зеленые слоистые округлые глыбы из листового стекла на поле невысоких, в рост травы, белых струй. («Лора! Скажи ему, что он описал мой любимый фонтан в Сантарканджело, где я родился шестнадцатого марта тысяча девятьсот двадцатого года!» – Вы тоже слышали или опять почудилось?)
Еще Тонино создает дружбу – то есть он не экономит на общении. И обязателен в любви.
Немотивированные ничем, кроме внутренней потребности, звонки из Италии выглядят так:
– Юра! Это Тонино. Как ты? Как Гия? Как Саша? Как Сережа? Как Андрей?
Ему кажется, что в его отсутствие мы общаемся так же счастливо, как во время его приездов в Москву или наших набегов в Пеннабилли.
– Все живы. А как ты, Тонино?
– Феноменально! – и пока он вешает трубку, я слышу требовательное: – Лора!
Лора Гуэрра (когда-то Яблочкина) жена Тонино. Его друг, его хранитель, его переводчик и проводник в райских кущах российской культуры. Прекрасная и неугомонная, она помогла ему преодолеть звуковой (язык ведь из звуков) барьер и даже научила немного говорить по-русски.
Немного, но «феноменально».
Круг их московских друзей широк. И собрать их, таких разных, было под силу лишь Тонино и Лоре.
Георгий Данелия, Александр Коновалов, Белла Ахмадулина, Юрий Любимов, Борис Мессерер, Рустам Хамдамов, Сергей Бархин, Андрей Хржановский, Андрей Тарковский, Сергей Параджанов…