Для нас значение имеет скорее общая картина: разные элементы тела вьются в воздухе или налипают на стены и колонны. Во всем этом нет гармонии, присущей полноценной форме жизни, и не важно, земной или инопланетной. Это нагромождение всего и сразу, которое вроде как не должно существовать, но существует. Вон, под полотком уже вылупился большой, диаметром метра три, глаз. Пока что он перевит кровавыми прожилками и закрыт бельмом. Но, думаю, в итоге он проморгается и научится видеть. Оно чуть не разделало самого сильного кочевника вслепую, дальше будет только интересней.
Пока остальные скорбно молчали, я проверял данные от других дронов-разведчиков, которых разослал по станции. Прелесть всеобщей разрухи: никто толком не следит за оборудованием и не задает дурацких вопросов. Такому впору порадоваться, но ничего, похожего на радость, я не чувствовал, потому что мне решительно не нравились данные, которые передавали на мой личный компьютер роботы.
Всеобщее безмолвное уныние нарушила Елена Согард:
– Кто-нибудь может объяснить мне, с чем мы имеем дело?
Она все эти дни держится не плохо – но и не хорошо. Видно, что она истощена. Думаю, многие списали бы всё на ее возраст, но были бы неправы. Насколько мне известно, после освобождения станции адмирал отказалась от госпитализации и лично следила за тем, как ведутся восстановительные работы. Она была везде и сразу, а такого при здоровом восьмичасовом сне не добьешься. Скорее всего, спит она от силы часа три-четыре, остальное время сидит на стимуляторах. Отсюда болезненная бледность и круги под глазами. Она не сорвется – не вчерашняя кадетка ведь, знает свой предел. Но в долгосрочной перспективе «Виа Феррата» может сменить лидера раньше, чем хотелось бы. С другой стороны, кто планирует долгую жизнь в Секторе Фобос?
Елена перевела взгляд на невысокого, крепкого мужчину лет тридцати пяти, который с самого начала совещания не мог скрыть нервный тик. Для всех присутствующих он обозначил себя белым халатом, в котором не было никакой практической необходимости. Но он явно стеснялся здесь находиться и пытался любым способом доказать, что он не самозванец.
Мне и без белого халата известно, кто он такой, подобные моменты лучше держать под контролем. Э́дгар Да́лин, был главой лабораторного сектора, принял роль главы научного отдела после того, как его предшественницу, Киану Бокео, разметало по станции при захвате. Судя по тому, что я прочитал в его личном деле, талантливый ученый, но на редкость бездарный управленец – у улиточки в инкубаторе больше лидерских качеств, чем у него. В файле было сказано, что на Земле у него остались жена и шестеро детей. Вроде как традиционный для рода человеческого символ мужественности, вот это активное размножение. Но в психологическом профиле Эдгара было сказано, что большая семья была инициативой жены, которой муж просто не сумел сопротивляться. Зато когда появилась возможность на десять лет удрать в Сектор Фобос, Эдгар подписал контракт, не читая.
В сухом остатке это не тот человек, который решит наши проблемы. Но я понимаю, почему Елена его назначила: сейчас ей нужна хотя бы иллюзия порядка. Про листовки, призывающие к протестам, мне тоже известно, однако на них пока нет смысла обращать внимание. Есть проблемы, которые следует решать немедленно, а есть те, которым просто необходимо позволить развитие. Листовки относились ко второму типу, активный набор кишок в двигателе – к первому.
Эдгар вполне оправдал мои ожидания, когда пробубнил:
– У нас пока нет версий насчет того, что это такое, но мы продолжаем работу.
– Понятно, – кивнула Елена с таким видом, будто по этому набору слов действительно можно было что-то понять. – У медицинского отдела версии есть?
– Версий нет, есть информация, – отозвался Петер Луйе.
Некоторое время у меня не было четкого мнения насчет главного медика станции, но в конце концов я пришел к выводу, что он мне скорее симпатичен. Начать хотя бы с того, что старик неубиваем. Ему досталось от паразита не меньше, чем остальным, но держится он лучше иных малолеток. Не помню, сколько ему лет, а лезть в архив мне лень. Примерно под сотню – еще не долгожитель по нынешним меркам, но близится к этому. Однако ж ясности ума ему не занимать, а свой отдел он держит железной рукой. Основной причиной можно считать профессиональный цинизм, а может, и еще что-то есть, это не так важно. Главное здесь одно: Петер Луйе приносит реальную пользу.
Вот и теперь он не стал сотрясаться при виде развешанных по канатам внутренностей, он сообщил: