– Образцов мне не передавали, и это хорошо – нет гарантий, что они не перережут моим людям горло и не попытаются захватить станцию. Но я изучил показания медицинских сканеров, которые мы туда послали. Все, что вы видите сейчас перед собой, – человеческие ткани без распознаваемых – по крайней мере, при удаленном обследовании! – инопланетных элементов.
Отто Барретт, сидящий напротив него, набрал команду на панели управления, заставляя камеру крупным планом показать пульсирующий венами нарост на металлической стене.
– Это желудок размером примерно два на четыре метра, – невозмутимо заявил глава полиции. – И вы утверждаете, что это человеческий орган?
Кого-то другого этот ледяной тон и взгляд старого варана смутили бы, Петера – нет, у него иммунитет. Полагаю, это одна из причин, по которым Елена сделала врача своим заместителем.
– Ткани человеческие, – уточнил Петер. – А сам желудок человеку не принадлежит, значит, и человеческим органом называться не может.
– Давайте не будем жонглировать формулировками, – вмешалась Елена. – Нам нужно хотя бы приблизительно обозначить, что это такое и откуда оно взялось, чтобы найти способ с этим бороться.
Пока что мутант давал им всем поблажку, позволяя эту болтовню. Он больше не дергался, уродливую башку он опустил на металлический пол, руки тоже висели расслабленно. Глаз был открыт, так ему и закрываться нечем – веки не сформировались. Раньше он дергался под бельмом, теперь застыл, этого достаточно, чтобы предположить: существо спит.
Только это долго не продлится, скоро проснется и начнет гадить. Кстати, об этом… Любопытно мне, что будет, когда оно сформирует кишечник и прилегающие органы. Но обо всем по порядку.
В зале становится шумно, так обычно и бывает после шокированной тишины. Удивление отпускает, страх требует действия. А поскольку для полноценного действия маловато данных, оно сменяется пустословием. Именно на этом психологическом принципе зародилась когда-то бюрократия.
В иных обстоятельствах я ожидал бы толковых мыслей от Миры, но сейчас она сидит молча, не похоже, что даже вслушивается в окружающую болтовню. Она думает о чем-то – и не факт, что о природе мутанта. Вполне вероятно, моя вовремя подброшенная шутка, не претендующая на изысканное остроумие, попала в цель, этого я и добивался.
Так что теперь Мира вполне может подвиснуть на теме того, почему же за ней шатался Сатурио, и эти двое наконец начнут присматриваться друг к другу по-новому. Да, я этого добиваюсь, но не потому, что меня волнует их потенциальное «долго и счастливо».
За свою жизнь мне доводилось охотиться за разными людьми, и далеко не все из них обладали интеллектом макаки, добравшейся до дубины. С такими разобраться было как раз проще. Куда больший вызов представляли собой те мишени, которые владели деньгами, людьми и территориями. Некоторым хватало мозгов на организацию охраны военного уровня. У некоторых в распоряжении были все ресурсы колонии. К таким попробуй, подберись!
Так что быстро пришлось усвоить: переть танком не получится, не всегда так точно. Чтобы составить толковый план, нужно в первую очередь вычислить уязвимость жертвы. И в абсолютном большинстве случаев такими уязвимостями становились личные связи.
Наивно предполагать, что прогнивший изнутри человек не способен на любовь. Способен, еще как! За эмоциональную привязанность и агрессию отвечают разные инстинкты, далеко не все безжалостные преступники – клинические психопаты. Они просто очень четко делят мир на «своих» и «чужих», на том и строят моральную картину мира. Один и тот же человек может читать сказку на ночь своим детям, а на следующий день вырезать внутренности чужим. Целовать свою жену – и насиловать чужую. Он еще и оправдывать себя этим будет: я стараюсь ради лучшей жизни для моего потомства!
И вот именно это и было уязвимостью. Жены и дети. Матери и отцы, братья и сестры. Любовницы и друзья. Мужья любовниц и жены друзей. Прислуга, которая стала как родная, и подобранная на улице собачка по имени Антон. Список может получиться долгим. Но когда приходила смерть, представленная моей скромной персоной, уязвимость срабатывала всегда, пусть и по-разному. Кто-то попадался на том, что пытался спасти всех и сразу. Кто-то плевать хотел на любимых и спасти желал исключительно себя, но вся эта расплодившаяся за сытые годы камарилья ему активно мешала, вязкой глиной налипала на ноги, а потом становилось слишком поздно.
Все это плавно подводит нас к нынешней ситуации. На «Виа Феррате» не так уж много людей, которые способны представлять для меня угрозу в одиночку. Мира и Сатурио Барретт определенно окажутся на вершине рейтинга. Мира сама по себе не опасна, но ликвидатор внутри нее – совсем другая история. Сатурио я однажды победил, однако я не могу гарантировать, что следующая схватка, если до нее дойдет, завершится так же. Да и от воспоминаний о прежней победе у меня до сих пор ребра ноют. При этом врагами я этих двоих не считаю и убивать не хочу, мне выгоднее ослабить их мирным способом.